ЭКСТ. ЗАКУСОЧНАЯ ОСКАРА — НЕМНОГО ПОГОДЯ
Уолтер выходит из забегаловки, глядя на небо. Надевают шляпу с широкими полями, бормочет проклятье и выходит под дождь. КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП,КАП.
ЭКСТ. КАЗИНО «КАТЛБРАШ» — НЕМНОГО ПОГОДЯ
Джесс Уокер, облаченная только в нескромный наряд официантки, бежит к передним дверям казино. Дождь обрушивается на нее. КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП,КАП, КАП.
Два Здоровяка из Мужского Клуба — оба предусмотрительно стоящие под навесом — следят за маршрутом женщины с нескрываемым удовольствием.
ИНТ. НОМЕР «ТРИ Р» В ОТЕЛЕ «РУДДИНГТОН» — НЕМНОГО ПОГОДЯ
Номер объят тьмой, не считая того света, что проникает в трещину под дверью. По комнате двигается темный силуэт, ходит туда-сюда. Звуки дождя, бьющего по крыше, слышно внутри: КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП, КАП,КАП, КАП,КАП.
АВРААМ (шепчет). Wachet auf, Adelaide, wachet[1]!
ЭКСТ. ДВАДЦАТЬ ШАГОВ ОТ ГОРОДА — НОЧЬ
Ночь пала на Рэттлбордж, а с ней и поток ШИПЯЩЕГО дождя.
ЭКСТ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА — ДЕВЯТЬ ЧАСОВ
ГРОЗОВОЙ ливень словно превращает улицу в котел с кипящей водой. Поток так силен, что невозможно видеть дальше чем на десять метров в любом направлении. Дождь РЕВЕТ, как огонь, бросаясь на все в Рэттлбордже, что не прячется под крышей.
Из стены дождя материализуются три черных треугольника, острые на вершинах и широкие у основания. Черные треугольники движутся вместе по центральной улице. Они похожи на летучих мышей, вот только основания треугольников — длинные ноги, что показывает, что это стопоходящие животные.
Мокрые сапоги на этих ногах вязнут в грязной дороге, но в ревущем пожарище ливня слышно шаги. Черные треугольники двигаются по улице, темные фантомы, плывущие в сверхъестественной буре. Они одновременно останавливаются и разворачиваются налево.
Черные треугольники продолжают движение; проходят мимо желтого свет из полуоткрытого окна. Треугольники — три МУЖЧИНЫ в черных пончо.
Из-под центрального пончо показывается рука. В руке компас. Затем рука исчезает под пончо и спустя миг появляется, показывая на северо-восток.
Три Мужчины в пончо двигаются в восточном направлении к пригороду, хотя ни они не видят, куда идут, ни их увидеть нельзя. Центральный говорит, его голос слышен только двум людям рядом.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ. Покажите ваши часы, господа.
Из-под двух пончо по флангам появляются руки с карманными часами. Центральный Мужчина извлекает свои и коротко изучает циферблаты.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ (продолжает). Хорошо. Встречаемся в полночь у городского знака и потом возвращаемся к лошадям.
Руки убираются под пончо.
МУЖЧИНА СПРАВА. Ясенько.
МУЖЧИНА СЛЕВА. Понял.
Из-под краев пончо возникают блестящие стволы пистолетов и дробовиков. Мужчины разделяются на три разных направления.
Через пять шагов они уже не больше, чем размытые черные треугольники.
Через двенадцать шагов они практически исчезли в дожде — сливаясь с ночью.
Через двадцать шагов они целиком поглощены РЕВУЩИМИ водами Катаракты Карги.
ИНТ. ГОСТИНАЯ ГУБЕРТА МАКДОНЕЛЛИ — НОЧЬ
Буря громко РЕВЕТ снаружи: нет грома или молнии, только жестокий и бесконечный ливень. Губерт, краснолицый ювелир, сидит напротив жены, Элизы, пухлой и бледной женщины в многослойной ночнушке. В центре стола, за которым они сидят, стоит свеча, освещая красивую плетеную скатерть, два отреза сыра и каравай орехового хлеба, от которого они отрывали кусочки уже несколько часов.
ЭЛИЗА. Что?!
ГУБЕРТ. Говорю, «Бесполезно беседовать, когда за окном такая страшная буря».
ЭЛИЗА. Не слышу тебя за бурей — ничего не слышу, кроме бури!
Губерт встает и поднимает кресло — хорошо сработанное и очень тяжелое, из ореха — с пола.
ЭЛИЗА (продолжает). Не заработай грыжу, дорогой.
Губерт несет стул вокруг стола и ставит рядом с женой. Она улыбается ему. Он садится в кресло.
Элиза гладит его по плечу.
ЭЛИЗА (продолжает). Всегда был силачом, полным энергии и романтических порывов.
Губерт кивает, довольный собой. Элиза отрезает внушительный кусок от острого чеддера, а затем горбушку от каравая. Аккуратно водружает сыр на хлеб и протягивает Губерту. Он берет бутерброд и кусает.
Из тени возникает рука и со ШЛЕПКОМ выбивает еду из рук Губерта. Затем БЬЮТ Элизу. Та КРИЧИТ. Ее снова БЬЮТ, обрывая крик. Губерт, раскрыв рот, поднимает взгляд.
Родни, с капюшоном пончо, стянутым со свинячьего лица, стоит у конца стола. На нем синяя шляпа с обвисшими краями и желтый платок вокруг шеи, какие он носил на равнинах несколько недель назад. Он достает пистолет и прижимает ствол ко лбу Губерта.
Элиза готова опять закричать, но Родни качает головой.
РОДНИ. Крики-то вам не помогут. Никто ж вас в такую бурю не услыхает, даже соседи.
ГУБЕРТ. Что вам от нас нужно?
РОДНИ. Деловой. Это мне нравится. С таким настроем дела вести проще. Итак, ситуевина. Миссис МакДонелли встает и приносит все бабло, побрякушки и ценности, что у вас заначены дома. Когда она уйдет, ты перечислишь все, что она принесет, до последнего доллара и блестяшки. Если она придет без чего-то, или придет с чем, о чем ты не сказал, кто-то получит пулю за коварство.
Глаза Элизы застывают в ужасе, как и вся она.
РОДНИ (продолжает; Элизе). Приступай. У тебя две минуты, пока я не начал его бить. Тащи все ценное и сложи в наволочку.
Элиза встает, делает шаг и сгибается пополам. Ее трясет.
РОДНИ (продолжает). Я счас этот сырный нож твоему мужу в глаз вставлю, если не поторопишься.
Элиза встает и бредет вон из комнаты; ее лицо ярко-красное от пощечин.
РОДНИ (продолжает). Так сколько бабла принесет старушка?
Губерт ужасно трясется. Его рот открывается и закрывается, как у рыбы на суше; гигантские узловатые руки дрожат.
ГУБЕРТ. У нас… у нас д-две тысячи семьсот долларов наличными… мы не д-доверяем банкам.
Родни кивает, довольный суммой.
РОДНИ. А какие у меня теперь новые бирюльки и прочее?
ГУБЕРТ. Я не совсем уверен… по-моему, дюжина жемчужных ожерелий, несколько серебряных часов… и одни золотые… и два свадебных кольца. А еще перламутровая брошь с сапфирами в платиновом окладе.
РОДНИ. Похоже, ты угождаешь своей старушке, как надо. Рад за тебя, старикан.
Элиза возвращается, вцепившись в почти полную наволочку.
РОДНИ (продолжает). Давай сюда.
