дому так же, как и я. По крайней мере, я думаю, мы есть друг у друга.
Она выглядит немного более подавленной, чем обычно.
— Ты голодна? Это ветчина с сыром, — говорю я, протягивая ей сэндвич. Она берет его, но ставит на место.
— У меня сейчас что-то нет аппетита.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Я пленница, Каллум. Не думаю, что когда-нибудь почувствую себя хорошо.
— Я знаю, я просто имею в виду, ты плохо себя чувствуешь? Типа, подхватила что-нибудь?
— Я не знаю. Сколько дней я не дышала свежим воздухом? Месяц? — предполагает она.
— Около двух недель.
— Боже, кажется, так долго. У меня такая тяжесть в груди. Я чувствую, что задыхаюсь здесь, внизу. Как ты думаешь, кто-то может умереть от недостатка свежего воздуха?
— Я не думаю, что ты умрешь, Лана, но я могу приоткрыть вон то окно. Просто за ночь здесь может стать немного холоднее, — предлагаю я.
— Все в порядке. Забудь об этом. Я не вынесу, если станет еще холоднее.
Я хмурюсь от ее слов и мысли о том, что она замерзнет здесь, внизу.
— Я принесу тебе другое одеяло.
Она просто кивает и возвращается к поглаживанию Генри, а я ухожу, чтобы взять для нее другое одеяло. Когда я возвращаюсь к ней, у меня появляется идея, которая вызовет ссору с Коулом, если он узнает, но я решаю, что оно того стоит.
— Встань.
— Что? — спрашивает она, выглядя смущенной, а может быть, в ее глазах читается беспокойство.
— Мы выходим наружу, — объясняю я.
— Подожди, правда? Ты правда позволишь мне выйти на улицу? — Невозможно отрицать волнение в выражении ее лица или тоне.
— Тебе нужен свежий воздух, не так ли? — Лана быстро встает, и я отстегиваю цепь со стены, но оставляю ее прикрепленной к ее лодыжке. Я беру цепочку, чтобы она не волочилась, и показываю дорогу. Пока мы поднимаемся по лестнице, я говорю: — Только не заставляй меня сожалеть об этом, пожалуйста.
Я веду Лану по коридору и через гостиную к входной двери. Прежде чем открыть дверь, я протягиваю ей свою толстую коричневую куртку.
— Надень это. Ночь довольно холодная. — Затем я беру большое одеяло, и мы выходим на улицу. Лана делает долгий глубокий вдох с закрытыми глазами и со вздохом выпускает его. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, наблюдая за ней.
— Боже мой, это потрясающее ощущение, — говорит она с такой радостью.
— Иди сюда, присаживайся. — Я указываю на качающуюся скамейку на крыльце. Она подходит к ней с таким видом, будто тонет в моем огромном пальто, а затем садится на скамейку. Я сажусь рядом с ней и накрываю одеялом наши ноги.
— У тебя классный замах, — говорит она.
— Да, его построил мой дедушка. Я любил его в детстве и люблю до сих пор. Я провел много ночей, сидя здесь и глядя в небо, мечтая о другой жизни.
— Сбывались ли когда-нибудь твои желания? — напряженно спрашивает она.
— Не совсем, — замечаю я, глядя в бескрайнее небо.
— Так что, думаю, мне не стоит утруждать себя желанием свободы.
— Я этого не говорил. То, что мои желания не сбылись, не означает, что твои не смогут, — добавляю я, глядя на нее.
Она быстро отводит от меня взгляд и поднимает его.
— Хотела бы я тогда быть звездой.
— Звездой? — В замешательстве спрашиваю я.
— Да. Посмотри на них. Они кажутся такими свободными.
— А правда ли это?
Она смотрит на меня, приподняв бровь.
— Я вижу звезды, запертые в большой темной тюрьме. Они ярко сияют, пока не потеряют свой блеск, не погаснут и не умрут. Падающие звезды, с другой стороны, — это освобожденные, вырвавшиеся из своего заточения и обретшие новую жизнь. Они действительно свободны, — объясняю я.
— Падающие звезды на самом деле звездами не являются. Это метеоры, — поправляет она.
Я смеюсь.
— Почему ты разрываешь мой пузырь? Я люблю падающие звезды. Жаль, что я не видел их побольше, но мне посчастливилось поймать только двоих, сбежавших из тюрьмы.
— Прекрасно. Хотела бы я тогда быть падающей звездой, — заявляет она с высоко поднятой головой.
Я улыбаюсь ей. Она была бы моей любимой звездой, за которой я наблюдал бы, свободно пролетающей по небу.
— Тогда мое желание, Лана, чтобы твое желание сбылось.
Она лучезарно улыбается мне в ответ, и на несколько секунд кажется, что мы просто два обычных человека. Затем реальность крадет момент, и я напоминаю себе, что помогаю удерживать эту прекрасную звезду в заточении, а ее блеск с каждым днем все больше угасает. Я отворачиваюсь, чувствуя отвращение к себе.
Мы продолжаем сидеть на улице почти два часа в тишине, просто наблюдая за освещенным небом, когда я вдруг замечаю, что Лана заснула. Теперь ее голова даже покоится на моей руке. Я должен отвести ее обратно в дом.
Я начинаю медленно отводить руку в сторону, чтобы повернуться и подхватить ее на руки, оставляя ее цепочку болтаться. Она чувствуется такой невесомой в моих объятиях, как перышко, парящее на ветру, и выглядит такой умиротворенной.
Я ловлю себя на том, что хочу удержать этот момент еще немного.
Она шевелится, прижимаясь ко мне головой, но полностью не просыпается. Я несу ее внутрь, а затем спускаюсь в подвал. Я осторожно укладываю ее и прикрепляю цепочку обратно к стене. Она все еще в моей куртке, но я не могу снять ее, не разбудив ее, поэтому просто укрываю ее одеялами и ухожу с тяжестью в груди.
Лана
Я просыпаюсь где-то посреди ночи, я предполагаю, поскольку все еще темно из-за того, что я могу видеть или технически не вижу из маленького окна. Я не помню, как заснула, но в какой-то момент это произошло, и Каллум вернул меня сюда. Должно быть, он нес меня на руках.
Мысль о том, что он будет нести меня, будоражит что-то глубоко в моей груди. Каллум был добр ко мне, но я должна напомнить себе, что он предан Коулу. Это его семья. Я просто случайная девушка, с которой он знаком пару недель. Когда дойдет до этого, Каллум продолжит предпочитать Коула моей свободе.
Глава 11
Коул
Я меняю бар, в который хожу обычно по вечерам, в поисках новых лиц, новых тел. Для начала я заказываю пару рюмок и осматриваюсь по сторонам. Бар больше, чем я предыдущий, и здесь полно народу. Я смотрю на бильярдные столы и вижу пару женщин, наклоняющихся, чтобы сделать свой бросок, но они, кажется, уже с парой. Я уверен, что
