себе его взгляд еще до того, как вижу его самого.
5
Отто
После той игры со стражами Гренцвахе заплыв в ледяном пруду и подъем по скалистому склону водопада оказались сущими пустяками, а холодная вода даже помогла мне прийти в себя, несмотря на усталость, захлестнувшую меня во время испытания.
А когда все закончилось, пиво, смех и те, кто обнимал меня и дружески хлопал по спине, убедили меня в том, что я прошел проверку. И теперь я являюсь стражем и жителем Источника.
Шум праздника такой же неистовый, как пламя.
Тяжелая рука опускается мне на плечо, и Алоис притягивает меня к себе.
– Нам определенно нужно затевать подобные собрания почаще!
– Испытания или празднование? – спрашиваю я, ухмыляясь.
– И то и другое, если только карабкаюсь по скалам не я. – Он громко смеется, пусть его шутка не такая смешная, и я чувствую в его дыхании запах пива. Но прежде чем успеваю что-либо сказать, Алоис, кажется, трезвеет. – Это немного пугает, не так ли? Связывать себя магическими узами с кем-то? Объявлять себя воином ведьмы?
Я удивленно моргаю. Я не размышлял об этом. Всегда думал только о Фрици и о том, как ей помочь.
– Ты вот-вот станешь ее щитом, – продолжает Алоис, и его взгляд становится отстраненным. – Если начнется битва, ты будешь прикрывать ее.
Я сбрасываю его руку с плеча.
– Нет, – возражаю я. – Если придется сражаться, я буду биться бок о бок с ней. В этом весь смысл.
Алоис открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем его лицо принимает странное выражение. Я перевожу взгляд туда, куда он смотрит. Корнелия стоит во главе женской процессии, и я не сомневаюсь, что это она является причиной, по которой Алоис, почувствовав себя неловко, поспешно уходит. Он слишком застенчивый, чтобы подойти к жрице.
Но затем я вижу Фрици.
Она идет сквозь темноту ко мне. От ее обжигающего взгляда меня охватывает жар иного рода, сильнее, чем от костра за моей спиной.
– Что на тебе надето? – спрашиваю я, и мне с трудом удается выговорить эти слова. На ней прозрачная ткань, накинутая поверх киртла, но видно и обнаженную кожу, так много кожи, что это почти непристойно и…
– Тебе нравится? – интересуется она, кружась, точно зная, как это на меня действует.
– Очень нравится, – произношу сдавленно и едва слышно.
Фрици замедляется, и ткань окутывает ее ноги и руки, словно облако, затем она останавливается, окидывая меня взглядом.
– А на себя посмотри, – говорит она.
Я опускаю взгляд на зеленую тунику и коричневые кожаные штаны, которые надел после купания в пруду. В тот момент я просто радовался, что мне не придется проходить испытание обнаженным, но после лазания по скалам и прыжков через костер понял, что мне дали не обычную форму стража Гренцвахе, которую те носят во время службы, а одежду, прошитую колдовством. Туника тонкая, как хлопок, но прочная, как кожа, штаны эластичные, в них легко двигаться, но они непроницаемы – по крайней мере, такими кажутся – для огня и острых камней. Ботинки, которые зашнуровал для меня Алоис, делают мои передвижения по лесу бесшумными.
Я не знаю, есть ли что-то колдовское в платье Фрици помимо того, что оно заставляет меня краснеть при одном взгляде на нее.
– Итак, ты пережил испытания, – улыбается Фрици, не обращая внимания на то, что я не могу оторвать от нее глаз.
Хотя я чувствовал, что Гренцвахе давно приняли меня, задания оказались нелегкими, и мне страшно думать, что могла бы означать моя неудача. Ведьмы перевязали мне раны, когда все закончилось, дали целебное зелье и мазь для порезов и ожогов. Но какими бы тяжелыми ни были испытания, я рад. Если бы я не смог пройти их, окруженный друзьями, то как бы стал достойным защитником Фрици?
– А ты пережила купание, – отвечаю я, одарив ее улыбкой, которая, надеюсь, не отражает того, насколько изнурительным был мой день.
Фрици замолкает, и у меня внутри все сжимается, когда я замечаю мрачное выражение, мелькнувшее на ее лице. Но затем она смотрит на меня, и ее улыбка рассеивает мои тревоги.
– В конце концов, это оказалось сомнительным удовольствием, – признается она с озорным блеском в глазах. – Я почти уверена, что Хильда пыталась меня утопить.
Я бросаю взгляд в толпу и замечаю сестру, обнимающую Бригитту.
– О да, – сухо отзываюсь я. – Она подающая надежды убийца. Я поговорю с ней. Если только смогу набраться смелости встретиться лицом к лицу с кем-то настолько злобным.
– Пожалуйста, поговори. Для меня этот день оказался очень утомительным. У меня кожа на пальцах сморщилась, Отто. Сморщилась. Пока ты в лесу веселился, не сомневаюсь.
Она показывает мне пальцы, и я сдерживаюсь, чтобы не схватить их, притянув ее к себе и завладев не только кончиками пальцев, но и всем ее телом.
Но она чего-то недоговаривает. Хотя ее голос и звучит беззаботно, я подозреваю, что в ее купании заключался более глубокий смысл, чем наслаждение душистым мылом и теплой водой. Мне вспоминается прошлая ночь, когда Фрици решила прокрасться в библиотеку Совета.
– Фрици… ты же знаешь, что можешь мне доверять, правда? – спрашиваю я.
Она смотрит на меня с любопытством.
– Просто… – Я замолкаю. Она имеет право хранить секреты, особенно когда дело касается магии, в которой я не могу ничего посоветовать. Но хочу, чтобы она знала: я сделаю все, чтобы помочь ей, и она не одинока в той миссии, из-за которой беспокоится. Я буду рядом, что бы ни случилось. – Прошлой ночью…
Фрици хмурится, отводя взгляд.
– Прошлой ночью мне приснился кошмар. – Я вижу, как она сжимает челюсти, и глажу ее по щеке, пока она не поворачивается ко мне. – Я правда не хочу об этом говорить. Не сейчас.
Я киваю. Могу только догадываться, какие ужасы ей снятся. Она не казалась расстроенной в тот момент, но если она проснулась с мрачными воспоминаниями и пошла в библиотеку, где есть книги с заклинаниями… Возможно, она искала способ справиться с гнетущими мыслями.
Я проклинаю себя. Возможно, она и правда хотела побыть одна, а я навязал ей свое присутствие. У нее и раньше бывали кошмары, и она просила, чтобы я обнял ее, но теперь… У ее страхов может оказаться другая причина. Может быть, единственный способ избавиться от них – изгнать с помощью магии.
– Я сделаю для тебя все, что понадобится, – обещаю Фрици, и мои ладони скользят вниз по ее плечам. Я беру ее за руки. «Даже если это означает оставить тебя в покое».
