как только я переступлю порог. Но сегодня я делаю шаг внутрь. Роман немного неуверенно стоит на ногах. Моя рука все еще обнимает его, пока я веду его к кровати.
Я рассматриваю его комнату: от темно-красных и золотых цветов кровати и стен до деревянных полов, больших окон и темных штор. На стене висит телевизор с плоским экраном, а в дальнем углу комнаты стоит книжный шкаф с книгами. Я знаю, что это не просто украшение. Любимое хобби Романа, помимо развлекательных убийств, — чтение.
Очень медленно я опускаю его на кровать. Я знаю, что он не пьян; я видела, как этот мужчина выпил целую бутылку виски без всякого эффекта. Сегодня вечером он выпил всего несколько стаканов. Но он кажется утомленным.
Как только я укладываю его на кровать, его рука закрывает лицо, прикрывая глаза. Я смотрю на него секунду. Он все еще в своем траурном наряде.
— Роман, — говорю я тихо. — Тебе нужно снять костюм.
Его губы кривятся в ухмылке.
— Если ты хотела увидеть меня обнаженным, все, что тебе нужно было сделать, это попросить.
— Конечно, ты бы так сказал. Не волнуйся, дорогой, мне неинтересно видеть тебя обнаженным, — говорю я с улыбкой.
— Действительно? — тянет он.
Его рука скользит вниз от лица, и когда я смотрю в его глаза, они искрятся вызовом. Он садится на кровати, его рука скользит по пиджаку. Он снимает его, и я наслаждаюсь видом его широких плеч и тем, как рубашка облегает его мускулистые руки. Его глаза все еще прикованы к моим, и он начинает расстегивать пуговицы. Он начинает сверху, не торопясь. Пуговицы расстегиваются одна за другой, пока его грудь не обнажается.
У меня пересыхает во рту. Татуировки всегда были моей слабостью. И, к сожалению, грудь Романа вся в них. Не то чтобы я не знала, что они у него есть. Мой брат однажды рассказал мне, что Роман делает татуировку каждый год, начиная с его шестнадцатилетия, в ознаменование этого дня. Я просто никогда их не видела. Удушающие костюмы, которые он носит, скрывают то, что находится под ними.
Роман всегда был опасен. Теперь он опасен и сексуален. Это раздражает. Моя рука чешется протянуть руку и прикоснуться к ним. К счастью, я не такая уж и слабая.
Мои глаза скользят по татуировкам. У него есть имя Марии и Розалии тоже. На одной стороне его груди есть крылья, а также есть другие вещи, которых я не понимаю. Рисунки, фразы на другом языке. Вместо того, чтобы спросить его, я стиснула зубы и отвела взгляд.
— Я сейчас ухожу. Спокойной ночи, Роман, — говорю я ему.
Он протягивает руку быстрее, чем я успеваю моргнуть, и его рука сжимается на моем запястье. Я задыхаюсь, когда он тянет меня на кровать.
— Во что, черт возьми, ты играешь? — удивленно спрашиваю я, толкая его в грудь.
— Не уходи, — командует он.
— Почему нет?
— Потому что, — говорит он, глубоко вздыхая. На минуту мне кажется, что он собирается сказать что-то искреннее, но, конечно, он этого не делает. — Я так сказал.
Я выгибаю бровь, бросая на него невозмутимый взгляд.
— Потому что ты так сказал?
Повторяю с насмешкой.
— Тебя сколько, четверо? Отпусти меня.
Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но мои усилия бесполезны.
— Роман, отпусти меня! — кричу я.
— Просто побудь немного неподвижно, — тихо говорит он.
Я делаю паузу в попытке убежать от него. В его глазах кипит жар. Он так быстро обжигает то горячим, то холодным. Как я уже сказала, психопат.
Он настолько близко, что я чувствую слабый восхитительный аромат его одеколона. Я сглатываю, нервы внутри меня нарастают.
— Роман, я…
Что бы я ни хотела сказать, это оборвано, когда он кладет руку мне на шею. Давление легкое, дразнящее. Как марионетка, я притягиваюсь к нему ближе.
— Елена, — тихо говорит он, пристально глядя на меня темно-голубыми глазами.
— Да? — мой голос звучит хрипло и неправильно.
— Я вижу этот взгляд в твоих глазах. Насколько сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо сейчас?
И вот так момент рушится. Мои щеки пылают, когда я толкаю его в грудь. Он со смехом отпускает мою руку, и я тут же встаю.
— Я бы никогда тебя не попросила об этом, — шиплю я.
Раздражает то, что на секунду я действительно представила, каково это — быть с ним. Это был не первый раз, когда у меня были такие мысли о нем. Двенадцатилетняя я была увлечена Романом. Но это было глупое увлечение школьницы. Я знаю, кто он на самом деле сейчас.
И кто он такой, это чертовски красивый мужчина, на которого я сейчас очень стараюсь не влюбиться… черт возьми.
— Это похоже на еще один вызов, волчонок, — говорит он, скрещивая руки на груди.
Я не спускаю глаз с его лица, не позволяя им скользнуть по его мускулистой татуированной груди. По крайней мере, он выглядит так, будто у него гораздо лучшее настроение. Победа есть победа. Миссия выполнена. Он снова стал ослом.
— Ты знаешь, как много я не люблю терять, — тянет он.
Я наклоняюсь вперед, убеждаясь, что он смотрит прямо мне в глаза.
— Что касается меня, Роман, — я делаю паузу для драматического эффекта. — Поверь мне, ты каждый раз проиграешь.
Он ухмыляется.
— Посмотрим.
— Сейчас одиннадцать вечера, Елена. Где, черт возьми, ты была? — требует мой брат, как только я появляюсь в дверях нашей кухни.
Перед ним миска с мороженым. Мятная шоколадная крошка, это отвратительно. Он зачерпывает большую ложку, глядя на меня. Я закатываю глаза.
— Прекрати это дерьмо, Тони. Куда бы я ни пошла, за мной следует локатор-человек, — говорю я, садясь, имея в виду Карлоса, который одновременно выполняет функции моего водителя и телохранителя, когда я нахожусь в Нью-Йорке. — Ты точно знаешь, где я была.
Я устала после странного разговора с Романом. Я надеялась, что смогу вернуться домой
