основном финансистов в костюмах, понадобились эти хипстерские названия для абсолютно стандартных напитков. Потому что, несмотря на изначальные планы владельцев, район вокруг «Госсамера» был куда более «костюмно-галстучный», чем хипстерский. Благодаря расположению — прямо у станции «Браун-лайн» — большинство наших клиентов были офисные работники, спешащие в центр или обратно, а иногда для разнообразия попадались и студенты.
Конечно, я бы с куда большим удовольствием работала в настоящей хипстерской кофейне. Но работа есть работа. И эта, ко всему прочему, ещё и платит неплохо. Даже несмотря на отвратительную еду и дурацкие названия напитков.
Когда я пришла на вечернюю смену, с ужином было туговато. Обычно к шести вечера большая часть готовой еды в «Госсамере» уже была раскуплена. Из оставшихся сэндвичей — только унылый, размякший бутерброд с арахисовой пастой и джемом и нечто с хумусом и болгарским перцем на пшеничном хлебе. Честно говоря, поставщик готовой еды в «Госсамере» явно был в ссоре и со вкусом, и с текстурой. До начала смены оставалось минут пятнадцать — как раз хватало времени, чтобы быстро перекусить. Я взяла сэндвич с хумусом и перцем — из двух зол менее трагичное — и направилась к одному из столиков в глубине зала.
В кофейне был всего один клиент — мужчина лет тридцати пяти, с тёмно-русыми волосами и чёрной федорой, надвинутой так низко, что половина лица скрывалась под полями. Перед ним стояла кружка с чем-то горячим и парящим. Я почувствовала его взгляд на себе, когда шла к своему привычному столику в углу.
Он прочистил горло.
— Хм, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Дай-ка подумать.
Теперь он откровенно пялился на меня, слегка наклонившись вперёд, со странным, расчётливым выражением. Интонация, поза, взгляд — всё в нём говорило о том, что он меня оценивает. Не сексуально, не хищно, а скорее как интервьюер, решающий, подхожу ли я на должность. Но от этого было не менее жутко.
Я бросила взгляд на входную дверь, надеясь, что менеджер Кэти вот-вот появится.
Через несколько секунд мужчина кивнул, будто принял решение.
— Не понимаю, чего он так волновался. Ты, скорее всего, справишься.
Похоже, собеседование подошло к концу — он снова уткнулся в телефон.
Иногда по вечерам в «Госсамере» действительно заходили извращенцы. Издержки профессии. Обычно я их игнорировала, а если становилось совсем странно — вызывала Кэти. Но после переезда я была слишком уставшей и выбитой из колеи этим странным диалогом, чтобы промолчать.
На свою голову, я всё-таки вмешалась:
— Что вы сейчас сказали?
— Я сказал, что ты справишься, — отозвался он, не отрывая взгляда от телефона, явно раздражённый тем, что его прервали.
— Что значит «справишься»?
— Именно то, что я сказал. — Он взглянул на меня и ухмыльнулся. Отодвинул стул и встал. И только сейчас я заметила, что на нём длинный тёмно-синий плащ до пола, который ужасно смотрелся с чёрной федорой. Под ним — ярко-красная футболка с надписью: Конечно, я прав. Я же Тодд!
Ну, наверное, не извращенец. Просто очередной городской чудак. Таких у нас тоже хватало.
— Мне пора, — объявил он с важностью, явно ни к чему не нужной. — Меня ждёт друг в Crate & Barrel.
Когда я снова подняла глаза, его уже не было. Единственным подтверждением того, что он вообще существовал, осталась кружка с его напитком — ещё дымящийся We Are Legion, самый дорогой капучино из всего нашего меню. Абсолютно нетронутый.
Ну конечно.
Боже. Клиенты, которые заказывают дорогущий кофе и даже не притрагиваются к нему, — это просто верх раздражения и расточительности. Я взяла кружку «Тодда» и отнесла её в пластиковый синий ящик для грязной посуды, хмурая и злая.
Скорее всего, мы сегодня работаем в урезанном составе, и посудомойка будет на мне. Но этим я займусь потом. Пока у меня оставалось несколько минут до начала смены, и бутерброд с хумусом и перцем сам себя не съест.
К счастью, Кэти пришла всего через несколько минут после того, как ушёл «Тодд», а потом, в семь тридцать, появилась Джоселин — ещё одна бариста. С нами троими на смене вечер выдался довольно спокойным. Заглянуло ещё несколько клиентов, в основном студенты, искавшие тихое место, чтобы поучиться и поболтать за латте. К счастью, больше никаких странных типов в тренчах и федорах не было.
Сразу после прихода Джоселин я как раз протирала столик, за которым только что сидели гости, когда в кармане завибрировал телефон. Я вытащила его и бросила взгляд на экран:
Фредерик: Здравствуйте, Кэсси.
Это Фредерик. У меня к вам вопрос.
Я оглянулась через плечо: Кэти обслуживала покупателя, а Джоселин готовила напиток за стойкой. Казалось, они прекрасно справлялись без меня, так что я могла ответить ему сейчас.
Кэсси: Конечно! Я на работе, но
у меня есть минутка.
Что случилось?
Фредерик: Вы едите соус?
Я уставилась на экран.
Кэсси: Соус?
Фредерик: Да. Вам нравится его есть?
Кэсси: Почему?
Фредерик: Я сейчас нахожусь в магазине,
который продаёт кухонную утварь.
Целый отдел здесь посвящён так называемым
«соусникам». Другие покупатели, похоже,
в полном восторге от них, но прежде чем
я куплю один для квартиры, хотел бы
уточнить: вы действительно едите соус?
Из меня вырвался неожиданный смешок, прежде чем я успела его сдержать. Кто бы мог подумать, что у Фредерика такое сухое чувство юмора?
Кэсси: Вы просто забавный.
Фредерик: Правда?
Кэсси: Да, я только что засмеялась
в голос на людях;)
Фредерик: Я не знаю, что значит «lol’d».
Кэсси: Боже, меня сейчас с работы
выгонят, если я не перестану смеяться.
Фредерик: О. Прошу прощения.
Я не хотел доставить вам неприятности
с вашим работодателем.
Кэсси: Всё нормально. Моя менеджер
классная. Хотя, наверное, мне стоит
вернуться к работе.
Фредерик: Разумеется. Мы увидимся дома.
С соусниками.
К этому моменту я улыбалась так широко, что у меня заболели щёки. Может быть, всё-таки это новое место жительства окажется не такой уж плохой идеей.
