Выполнение запланированной программы исследований космонавты В. Ф. Быковский и З. Йен начали 28 августа с комплексного обследования сердечно-сосудистой системы каждого из них. С помощью аппаратуры «Полином-2М», приборов «Реограф», «Бета» у членов экипажа регистрировались электрокардиограмма, реограммы, баллистокардиограммы и другие показатели. Затем космонавты приступили к выполнению медико-биологических экспериментов по изучению воздействия факторов космического полета на развитие бактерий и культуры тканей.
В тот же день начался технологический эксперимент «Беролина» (по космическому материаловедению), который являлся продолжением советско-чехословацкого эксперимента «Морава» и советско-польского эксперимента «Сирена». «Беролина», по сути дела, представляет собой серию из шести экспериментов, которые проводились на советских электронагревательных установках «Сплав» и «Кристалл». Эти технологические эксперименты были подготовлены университетом им. А. Гумбольдта и Институтом электроники Академии наук ГДР, а также специалистами завода «Шотт и Ген» в Йене совместно с советскими научными учреждениями.
Из шести экспериментов серии «Беролина» четыре были посвящены плавкам и последующему выращиванию полупроводниковых монокристаллов. Это одна из ключевых задач космического материаловедения. Требуемая для промышленного получения изделий современной электроники структура полупроводников может быть получена только специально разработанным способом выращивания кристаллов, а условия космоса для такого производства весьма благоприятны. Освоение процессов выращивания кристаллов и создание новых материалов с заданными свойствами — необходимые предпосылки для быстрого развития промышленности полупроводников и полупроводниковой электроники.
В качестве исходных материалов в данных экспериментах были выбраны кристаллы полупроводниковых соединений «свинец—теллур» и «висмут—сурьма». Из первого соединения изготавливаются полупроводниковые диоды для лазеров; во втором соединении оба вещества химически сходны, но даже небольшие изменения их концентрации в кристалле приводят к значительным изменениям его электрофизических свойств.
Использование установок «Сплав» и «Кристалл», работающих по различным принципам, позволяет, в частности, сравнивать полученные в них кристаллы полупроводников. При проведении экспериментов предпринимались особые меры для поддержания микрогравитации на уровне не более 10–6g: во время проведения экспериментов не допускалось включение двигателей, а если печи установок уже работали, то космонавты не должны были делать гимнастических упражнений, в частности, пользоваться велоэргометром и бегущей дорожкой (а это имело большое значение для В. В. Коваленка и А. С. Иванченкова), и даже перемещения космонавтов были ограничены, поскольку любые сотрясения установки ухудшали бы рост кристаллов.
Вместе с тем требовалось квалифицированное обслуживание обеих установок и выдерживание заданного технологического режима, не допуская никаких отклонений. Так, например, соединение «свинец—теллур» нагревалось в установке «Кристалл» до 900 °C, а затем в течение 18 ч данная температура поддерживалась примерно постоянной, и, наконец, после этого следовали фазы регулируемого и пассивного охлаждения.
Специалисты ожидали, что в результате будут получены материалы с более равномерным составом смешиваемых компонентов и более совершенной структурой монокристаллов. И эти ожидания в целом подтвердились.
Пятый эксперимент в серии «Беролина» — плавка (в течение 20 ч) и последующая кристаллизация оптического стекла со сложным составом на установке «Сплав». Специалисты стекольного завода «Шотт и Ген» (ГДР) связывали с этим экспериментом большие надежды. Дело в том, что направленными технологическими процессами можно улучшить качество высокоточных оптических приборов, и уже первые исследования полученных образцов показали большую ценность данного эксперимента.
Шестой эксперимент в серии «Беролина» должен был дать информацию об условиях «космической» кристаллизации, подтвердить правильность и применимость термодинамических расчетов для получения материалов путем выделения их из газообразной фазы. В эксперименте таким образом изучались основополагающие физико-химические процессы в газообразном веществе.
В качестве исходного вещества был взят германий, превращающийся в газ под воздействием высоких температур и переносимый веществом-носителем в область низких температур. Специалисты Центрального института физики твердого тела в Дрездене (ГДР) подготовили контейнер с пятью ампулами, заполненными германием и веществом-носителем (йодом), в которых обеспечивался химический перенос при закладке контейнера в установку «Сплав» (при пяти определенных давлениях газа).
В эксперименте предполагалось проверить важную научную гипотезу. Дело в том, что в аналогичных экспериментах в наземных условиях перемещение вещества через газообразную фазу осуществляется диффузионными и конвекционными потоками, причем доля конвекции возрастает при повышении давления газа. Однако оба вида потоков в условиях земного тяготения разделить трудно. В космических же условиях конвекция, обусловленная силой тяжести, очень мала, диффузия доминирует, и ее влияние может быть хорошо изучено при получении кристаллов методом химического переноса.
В результате обследования германиевых кристаллов, выращенных в космосе, эту гипотезу должны сменить надежные теории, поскольку существует обоснованная точка зрения о возможности использования химического переноса при изготовлении современных материалов с заданными свойствами.
Международный экипаж выполнил широкую программу медико-биологических исследований и экспериментов. Эти эксперименты — непременная составная часть исследовательской работы космонавтов во всех пилотируемых космических полетах. Актуальные задачи космической биологии и медицины — изучение факторов космического полета, влияющих на человеческий организм, в том числе таких, как невесомость, космическое излучение, нервно-эмоциональное напряжение, воздействие искусственной среды обитания на условия работы и жизни на борту космического аппарата.
Сегодня доказано, что человек может жить и работать в космосе несколько месяцев. Но любой шаг, даже самый небольшой, в сторону увеличения сроков пребывания человека в космосе — это шаг в неизведанную область. Наконец, следует сказать, что в наши дни один из «центров тяжести» медико-биологических исследований переносится на проблему работоспособности, в область психологических реакций космонавта.
Международный экипаж повторил эксперименты «Кислород», предложенный чехословацкими специалистами, «Вкус» и «Опрос», разработанные польскими специалистами. При проведении эксперимента «Опрос» каждый из космонавтов отвечал на комплекс вопросов, что обычно делалось в начале и конце рабочего дня, при этом им по специальной шкале выставлялась определенная оценка, отражающая усталость, роль монотонности, психологическое насыщение и стресс космонавтов. Следует отметить, что составленную специалистами СССР и ГДР обширную анкету дополнили специальной частью для З. Йена, которую разработали психологи Дрезденского технического университета для лиц, связанных по роду своей деятельности с управлением и контролем. За время полета З. Йену пришлось десять раз отвечать на анкету, в результате был получен интересный материал для анализа.
Три медицинских эксперимента были подготовлены в ГДР Институтом авиационной медицины, Академией наук и рядом предприятий совместно с советскими коллегами. В эксперименте «Аудио», например, выяснялось влияние невесомости на порог слухового восприятия космонавта. Как оказалось, шумы на начальной стадии полета воспринимаются сильнее и интенсивнее, нежели на Земле. Для того чтобы ответить на вопрос, какую роль при этом играют объективные факторы, а какую — субъективные, космонавты измеряли порог слухового восприятия в определенные моменты времени с помощью ручного аудиометра «Эльба», разработанного народным предприятием «Прецитроник» в Дрездене. Прибор позволял точно измерять шум в диапазоне частот 500 Гц — 6 кГц.
Одновременно проводились опыты с использованием презиционного измерителя уровня импульсных шумов. Он был изготовлен народным предприятием измерительной техники «Отто Шен» (Дрезден), являлся самым миниатюрным в мире прибором подобного класса и обладал высокими эксплуатационными характеристиками. С его помощью исследовались рабочие шумы в различных местах станции, а также регистрировался уровень шумов во время записи аудиограмм для того, чтобы можно было провести более точную научную обработку данных.
