да? Что ты выбрал бы именно мое объявление из тысячи! И ты стал моим первым заказчиком, заставил поверить в свой талант. А потом стал моим первым мужчиной и мужем. Ты поддерживал меня, когда я падала, когда бабуля умерла — ты всегда был рядом.
Значит, и я могу? Побороться...
Опускаю глаза и утыкаюсь в расстегнутую на груди рубашку. Там, под светлой кожей бьется мое родное сердце, от которого я просто не имею права отступить…Разве я буду счастлива? Без тебя? Разве я смогу?…
- Я думала, что это он подкинул тебе идею, но…мы поговорили, и…он посоветовал мне…знаешь? Подумать.
- Подумать? О чем?
- Готова ли я потерять наши отношения или нет.
- И…? Ты подумала?
Убейте меня.
Вздыхаю и обреченно шепчу чуть слышно.
- Какие условия?
Каждое слово для меня — это острейшая бритва.
Режут язык, внутренние стороны щек, горло. Его так печет, а рот наполняется горечью умирающей надежды, которая все еще есть, которая все еще верит, что он все это не всерьез.
Но он серьезно.
- Ты не пожалеешь, что согласилась! - воодушевленно улыбается, тянет меня к себе и прижимает в тесных объятиях к этому самому сердцу, которое танцует радостный кан-кан, - Это будет очень интересный и волнительный опыт для нас обоих! Мы сможем повстречаться с другими людьми, и я уверен! Поймем, как друг друга любим. Просто эти рамки…они, знаешь? Душат. Мы вместе так давно, и нам обоим необходимо хоть какое-то разнообразие, чтобы…
Ян все болтает и болтает, потирая мне лопатки, и даже не понимает, что я от каждого его слова умираю.
Что он меня уничтожает…
Сейчас
Не верю, что согласилась. Я так и не могу поверить, что жизнь моя тоже изменилась. Она ведь изменилась! Ничего не будет, как прежде. Теперь мне надо разобраться, как жить с тем, что я сделала.
Сразу после того, как Ян покинул квартиру, сменив рубашку и забрав кое-какие документы, меня стошнило. Потом захотелось принять ванну из антисептика. И еще раз. Я ведь видела, с каким вдохновением он уходил, а это значит, что свое «да» он начнет использовать по максимуму уже сегодня — и это мерзко. Ужасно. А я? Как мне научиться жить с тем, что мой муж мне изменяет? Притом с моего согласия.
Черт, какая же я дура…
От слез и боли отвлекает звонок в домофон. Кто там еще приперся, я без понятия, но он настырный и бьет по мозгам, поэтому я не могу отмахнуться. Встаю и плетусь открывать, а это Миша. Мне хочется его послать в пеший, эротический, но совесть не позволяет. Вчера он мне очень помог. Не советом, который я ненавижу, а тем, что выслушал. Сахаров стойко сидел и внимал каждому моему всхлипу на свои кубики, хотя едва ли ему было сильно комфортно. Миша мужчина свободный и истерики вкупе со всякими там соплями не любит. Одобряю ли я его стиль жизни? Где каждый день новая роза украшает его спальню? Нет, но иногда я ему завидую. Уверена, что если бы я была хотя бы наполовину такой же свободной от предрассудков и привычного, смогла бы воспользоваться всеми благами свободного брака.
Только я едва ли осмелюсь. Не мое это. Не смогу.
Вижу, как Миша мнется перед первой дверью на лестничной клетке, а когда заходит все-таки — сквозь землю мечтаю провалиться. Он все, конечно же, знает, и взгляд его до краев наполнен жалостью.
Господи.
Как это унизительно.
Все теперь на меня так смотреть будут? Когда узнают, что мой когда-то нормальный, счастливый брак, испачкан словом из девяти букв? "Свободный" — аж затошнило снова.
- Привет, Миш. Ты чего приехал? Что-то случилось?
- Да нет…просто решил проверить тебя.
Отлично. Как плохо складываются мои дела, если даже Сахаров, который никогда ко мне особой любви не испытывал, мне сочувствует? Мда-а-а…
- Пустишь?
Не хочу, но послать его все же не решаюсь. Отхожу немного, чтобы он протиснулся в дверной проем, наблюдаю.
Миша Сахаров — красивый мужчина. Даже не так — он очень красивый мужчина. У него копна черных, как смоль, волос, шальной взгляд и модная щетина на щеках. В одежде предпочитает черные оттенки, которые смотрятся на его атлетической фигуре выигрышней, подчеркивая ее слегка смуглый тон. В женщинах предпочитает разнообразие. Вообще, он моногамию не признает по факту существования, наверно, поэтому и был так против нашего брака. А он был против. Когда узнал, что мы женимся, я хорошо помню, как вытянулась его физиономия, и это было обидно.
Почему-то.
Меня вообще, опять же почему-то, сильно ранят его взгляды с легкой насмешкой и слова. Наверно, я тоже в какой-то степени попала под его чары? Он ведь очень обаятельный и весь из себя, блин! Взгляд цепляет. И меня бесит, что он так ко мне относится — с легким пренебрежением, словно я дура!
Сейчас все повторяется с тройной силой. Я ловлю его пристальное внимание, оно меня коробит, а чтобы не психануть и не перейти в наступление, ведь по факту он не в чем и не виноват, я разворачиваюсь и иду на кухню.
- Есть будешь?
- Если тебе несложно.
Бархатный голос догоняет и бьет под дых. Я рядом с ним всегда нервничаю, если честно, хотя сегодня это и меньше видно. Другими проблемами голова забита, как говорится…
- Нет, конечно, - усмехаюсь устало, - Что хочешь?
- А что есть?
- Суп, второе и компот.
Слышу тихий смешок, от которого очень хочется повести плечами.
- Ну тогда мне комплексный обед с десертом.
Невольно улыбаюсь. Мне нравится, что он может поддержать любые, даже самые глупые шутки, и пусть на мгновение, но облегчить мою душу.
Наливаю ему тарелку горохового супа, которую ставлю на стол. Затем накладываю пюре и несколько котлеток, достаю салат. Десерт у меня тоже есть — это небольшое пирожное, которое я испекла вчера. Пробовала рецепт и получилось очень даже ничего. Так что, когда Миша выходит из ванной, мне остается разве что чайник щелкнуть.
А он улыбается.
Мне нравится, когда Миша улыбается. Ему сразу будто пятнадцать — озорной мальчишка, способный свести с ума всех девчонок в округе своими очаровательными ямочками. И сразу как-то теплее…
Я слегка краснею оттого, что позволяю себе слишком долго на него смотреть, опускаю глаза на полотенце, которое хватаю, как спасательный круг. Начинаю истерично вытирать и без того чистую кухонную гарнитуру — слышу.
- Ого, на такое я не рассчитывал,
