из Византии. Конечно, это были товары для княжеской семьи и их приближённых.
Даже русская баня помогала женщинам поддерживать молодость и красоту. Используя настойки различных трав, на Руси могли сделать пар успокаивающим, бодрящим или врачующим кожные болезни. После посещения парилки практиковались массажи с мазями и настоями на травах. Для приготовления лечебных и косметических снадобий активно использовались ромашка, зверобой, мята, репейник, василёк, пижма, мать-и-мачеха, подорожник, хмель, очиток, крапива, хвощ, дубовая кора, берёзовая чага, цветы липы, многие овощные растения.
После бани женщины втирали в тело густые вязкие смеси, чтобы кожа долго держала запах. Именно такие мази в то время называли духами. Мыло тогда делали из сала с добавлением целебных трав. Это тоже был продукт для богатых людей, а простой народ пользовался щёлоком, который получали и до сих пор получают из настоя древесной золы на дождевой воде. Зола и пепел — превосходные очищающие компоненты, ведь они содержат карбонат калия, образующий при контакте с водой щелочную среду, которая превосходно растворяет жиры и другие виды загрязнений.
Из Византии на Русь пришла не только религия, но и знания в области многих наук, включая медицину, в том числе и об уходе за телом. Прижились, в том числе, локальные обёртывания и маски на определённые части тела, как лечебные, так и уходовые. Проводили их в бане, и поэтому доступны они были всем слоям населения.
Для ухода за волосами применяли настои из разных видов трав: мяты, душистой руты, любистка и других. Особо ценилось репейное масло. От перхоти и выпадения волос помогали крапива, подорожник, мать-и-мачеха и корень лопуха. Для окраски тоже помогали естественные вещества. Например, луковая шелуха придавала коричневый оттенок, шафран с ромашкой — светло-жёлтый.
Вообще краски добывали из разных растений. Алую краску — из барбариса, малиновую — из молодых листьев яблонь, зелёную — из листьев крапивы, перьев лука, жёлтую — из шафрана, коры ольхи и щавеля.
Для наведения румян использовали морковь, свёклу, вишнёвый и малиновый сок или речную губку (бодягу), если же нужно было смягчить или осветлить кожу — в ход шли кислое молоко, капустный рассол, сметана и простокваша.
Чёрной подводкой для глаз служили обычная сажа и уголь, а пудрой — мел или пшеничная мука.
Брови и ресницы наводили чёрной сажей.
В качестве пудры примерно с XV века применяли рисовую муку (поскольку рис только тогда появился на Руси), а до того бобовую, так как пшеница чрезвычайно ценилась и шла исключительно на выпечку.
Прыщики, царапинки или даже бородавки на коже устраняли соками чеснока и лука, с угрями и гнойничками боролись при помощи листьев свёклы и капусты.
Чтобы сохранить свежесть лица, девушки умывались настоем череды и молоком или просто протирали кожу огуречным соком. Отваром пшена протирали кожу перед сном на манер современных лосьонов.
Для отбеливания и избавления от веснушек был хорош сок огурца или отвар петрушки. Настой василька использовался при жирной, пористой коже.
Красную и малиновую краску для губной помады делали из барбариса и яблоневых листьев, а зелёную и жёлтую краску для теней на веки — из листьев крапивы, щавеля, шафрана, перьев лука и ольховой коры. Также в качестве помады использовали разведённый в воде толчёный красный кирпич. В качестве теней для век использовался крашеный мел.
Как омолаживающее средство использовалось козье молоко. В некоторых случаях в него добавляли росный ладан, но достать его было непросто. Это быстро затвердевающая на воздухе смола, получаемая путём надрезов ствола и ветвей Стиракса бензойного (и некоторых других деревьев семейства стираксовых), дикорастущего и разводимого в Юго-Восточной Азии. Понятно, что стоил он недёшево.
До Петра Великого женщины на Руси обильно красились. Да и после него, до рубежа XVIII–XIX веков, заимствуя европейскую моду, активно использовали декоративную косметику. Чем знатнее была женщина, тем больше она красилась.
Основой любого макияжа служили белила. Самыми распространёнными, но и самыми опасными были цинковые и свинцовые. На белила накладывали толстый слой румян. И если крестьянские девушки наводили красоту свёклой, то дворянки использовали киноварь, она же сернистая ртуть. Та же самая ртуть входила в состав красного красителя для волос. Свинец, цинк и даже мышьяк являлись наиболее востребованными ингредиентами дорогой косметики.
Именно поэтому учёные, проводящие исследования останков цариц и влиятельных боярынь, не способны отличить, отравили их враги или женщины сами себя медленно, но верно травили декоративной косметикой. В останках бабушки Ивана Грозного Софьи Палеолог до сих пор содержится в тридцать раз больше свинца, в четыре раза больше меди и в два раза больше цинка, чем мог бы вынести человек без вреда для здоровья. Сернистой ртутью были тонированы волосы Елены Глинской, матери Ивана Грозного. Но больше всего поразила исследователей княгиня Ефросинья Старицкая: в её костях свинца в 124 раза больше нормы, а мышьяка — в 129 раз. Причём погибла она насильственной смертью, так что все эти жуткие цифры превышения концентрации ядовитых веществ — точно результат действия косметики, а не подсыпанной отравы.
В «Путешествии в Московию» 1661 года австрийский дипломат Августин Мейерберг писал о русских женщинах так: «Все они натирают всё лицо с шеей белилами, а для подкраски щёк и губ прибавляют ещё румян».
В XVIII веке, когда в России появились газеты и журналы, в них начали писать и о косметике. Так, в приложении к журналу «Московские ведомости» (он издавался с 1756 года), которое называлось «Экономический магазин» (а его начали издавать с 1780 года), постоянно печатались различные рекомендации по уходу за внешностью и применению растительной косметики.
В 1753 году обер-церемониймейстер императрицы Елизаветы привёз из Италии очень дорогие и качественные жемчужные белила. Светские дамы тут же начали искать пути, как им получить такую новинку, и обратились к юной Анастасии Голицыной: её старший брат, Александр Голицын, в ту пору находился в Гааге. Голицына написала брату трогательное письмо, в котором извинялась за то, что отвлекала его от государственной службы, и умоляла купить и прислать «памаду, катороя называетца жемчужной» и «делает великую белизну».
Дмитрий Благово записал и издал воспоминания своей бабушки Елизаветы Яньковой. Она так описывала времена своей молодости, которые пришлись на последнюю четверть XVIII века: «…пудра очень всех красила, а женщины и девицы вдобавок ещё румянились, стало быть, зелёных и жёлтых лиц и не бывало. С утра мы румянились слегка, не то что скрывали, а для того, чтобы не слишком было красно лицо; но вечером, пред балом в особенности, нужно было побольше нарумяниться. Некоторые девицы сурьмили себе брови и белились, но это не было одобряемо
