Быстро обыскав тела бандитов и собрав всё оружие, Мишка нагрузился, словно верблюд, и быстрым шагом поволок добычу в участок, продолжая прислушиваться к пальбе. Ввалившись в участок, он быстро спустил свой груз в мастерскую и, набрав патронов к своему револьверу, быстро поднялся наверх. Дежурный, занимавшийся перевязкой раненого, закончил дело и, повернувшись, вопросительно посмотрел на парня.
– Пока стреляют, – пожал Мишка плечами. – Наши винтовки. То ли наши, то ли военные подоспели. Непонятно. По такой темноте туда лезть – от своих же свинцовый подарочек получить.
– Это да, – нехотя согласился дежурный, осторожно выглядывая в окно. – Да только наших там быть не может. Кто не дежурит, дома сидит.
– Тогда военные, – снова пожал Мишка плечами. – Наших винтовок у хунхузов не бывает. Точнее, встречаются, но редко. Они или англичанок, или японок обычно берут.
– Это верно, – кивнул раненый, перебравшийся к ним поближе.
– Как плечо? – повернулся к нему Мишка.
– Болит, – поморщился тот. – Вот ведь не повезло. Вроде и не стоял посреди улицы. А всё равно схлопотал.
– Ничего. Не от пьяной шантрапы получил, а в бою. Гордись, – усмехнулся парень. – Может, ещё и наградят.
– Дождёшься от них, – скривился рядовой. – А если правду сказать, так это не меня, а тебя награждать надо.
– Это с какого перепою? – не понял Мишка.
– А кто первым сообразил, что это бандиты? Я? Мы вон стояли, как два глухаря, да глазами хлопали. А ты пришёл, и сразу дело пошло. Вот откуда, скажи, ты так командовать умеешь? Рявкнул так, что меня ноги унесли раньше, чем я вообще понял, чего делать надо, – с бледной усмешкой закончил полицейский.
– Жить захочешь, не так раскорячишься, – буркнул Мишка и тут же прикусил язык.
Но полицейские не обратили на его высказывание никакого внимания. Стрельба в посёлке нарастала. Быстро снарядив скорозарядники патронами, Мишка осторожно выскользнул на улицу и тревожно вслушался в происходящее в деревне. Но, к его удивлению, бой шёл именно в чистой части посёлка. В деревнях всё было тихо.
* * *
– Поздравляю, господа. Мы снова обосрались, – голосом далёким от теплоты произнёс полковник Белецкий. – Приказ начать патрулирование территории станции и прилегающих к ней посёлков был отдан ещё неделю назад. Сегодня выясняется, что данный приказ был не исполнен. Караульный взвод, вступивший с бандитами в бой, потерял трёх человек убитыми, пятерых ранеными и ещё шестерых легкоранеными. И это войска?!
Он не повысил голоса, но от прозвучавших в его интонации ноток вздрогнули все. Обведя собравшихся офицеров долгим, мрачным взглядом, полковник вернулся к своему столу и, присев, устало спросил:
– Какие будут предложения?
– Если дозволите, господин полковник, – откашлялся пожилой майор, командовавший вторым батальоном.
– Говорите, господин майор, – кивнул Белецкий.
– Осмелюсь доложить, патрулирование посёлка осуществляется силами полиции. Под наш контроль взяты станция и все прилегающие к ней производственные цеха. Жилые кварталы изначально считались второстепенной целью.
– Второстепенной? – удивлённо переспросил полковник. – Майор, вы в своём уме?
– Простите… – запнулся майор.
– Молчать, – зашипел полковник разъярённой коброй. – Я смотрю, вы, господа, окончательно забыли, в чём именно заключается ваша главная задача. Так я позволю себе напомнить.
Поднявшись, полковник выпрямился во весь рост и, глядя на своих подчинённых взглядом, от которого они начинали вздрагивать и ёжиться, еле слышно произнёс:
– Вы, господа, офицеры Российской империи, и святая ваша обязанность – защищать всех её жителей и подданных короны, какой бы национальности они ни были и какую бы веру ни исповедовали. Вы, господа, осмелюсь напомнить, присягу в том давали.
– Но, ваше высокопревосходительство… – снова заблеял майор.
– Я не закончил, – полковник сверкнул глазами так, что майор втянул голову в плечи и попытался спрятаться за спины остальных. – То, что вас уговорили взять под охрану депо за отдельную плату, не означает, что вы можете забыть о гражданских. Скажу больше. Вы глупцы. Без этих гражданских ваше вонючее депо потеряет весь смысл своего существования просто потому, что в нём некому будет работать. А что касается полиции, то по сравнению с вашими подчинёнными они потеряли одного человека убитым и одного раненым. При этом караульный взвод уничтожил всего семь бандитов, а они – девять. Подумайте об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, о чём именно? – явно подрагивающим голосом уточнил молодой прапорщик.
– О том, что ваши люди ни хрена не умеют! – рявкнул полковник так, что в окнах стёкла задребезжали. – Трое – трое, господа! – один из которых ещё мальчишка, уничтожили девять человек, потеряв одного раненым и одного убитым. И это называется регулярные войска? Да ваши солдаты стрелять толком не умеют. Ничего. Я это исправлю, – беря себя в руки, многообещающе закончил полковник. – Все свободны. Через два часа я жду ваших докладов по установлению маршрутов патрулирования посёлка и систем связи и оповещения. И не забудьте обеспечить солдат боеприпасами. Голые винтовки хороши только на парадах, – добавил он, усаживаясь.
Офицеры поспешили покинуть кабинет, и полковник, тяжело вздохнув, мрачно покачал головой. То, что произошло ночью, иначе как фиаско не назовёшь. Банда играючи просочилась в посёлок и атаковала два подворья. Почему именно эти подворья и почему только два, ещё предстояло выяснить, но то, что солдаты оказались абсолютно беспомощны в создавшихся условиях, наводило его на мрачные мысли. Понимая, что требуется срочно посоветоваться с кем-то, кто лучше знает местные реалии, полковник поднялся и, надев фуражку, вышел из кабинета.
Спустя четверть часа он коротко постучал в дверь кабинета полицейского урядника и, войдя, с порога спросил:
– Удалось что-то выяснить, Николай Аристархович?
– Господин майор ещё с купцами беседовать изволят, – развёл толстяк руками, поднимаясь с места.
– Тогда, может, хоть расскажете, с чего всё началось? – угрюмо спросил полковник, усаживаясь за стол.
– Честно сказать, ваше высокопревосходительство, и сам знаю только с рассказа дежурной смены. Повезло дуракам, – неожиданно произнёс урядник, пожимая плечами с растерянной усмешкой.
– Простите? – вопросительно выгнул полковник бровь.
– У меня ночами только двое чистую сторону патрулируют, да один дежурный в участке сидит, чтобы, значит, ежели чего, было кому и оружейку открыть и потерпевшего принять до прихода старших. А тут один из патрульных новые сапоги себе справил, и пока ходил, ногу натёр. В общем, на обход только его напарник пошёл. Вот теперь сижу и думаю, что с этим олухом делать. С одной стороны, правила нарушил и напарника одного оставил, а с другой, от боя не сбежал и даже рану получил.
– Подождите, а кто тогда с бандитами сцепился? Вы же сказали, что их трое было, – удивился полковник.
– Так трое и было. Я дежурного и не считал. Ему участок покидать не положено.
– Да расскажите вы толком, – вспылил Белецкий. – Что я из вас всё клещами тяну. Всё равно же узнаю.
– В общем, когда стрельба началась, они оба, дежурный и тот, с ногой, на крыльцо выперлись и рты пораззявили, всё пытались сообразить, где и кто стреляет. А тут прибегает Мишка мой. Оружейник. Рявкнул на них похлеще того унтера, приказал оружие взять и с одним полицейским на звук побежал. В общем, рядовой мой в самом начале боя полю словил, а дальше Мишка, его обратно отправив, один воевал. Только винтовку его себе оставил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Один?! – от удивления полковник едва дар речи не потерял.
– Один, ваше высокопревосходительство, – вздохнув, кивнул урядник. – Да тут и удивляться-то особо нечему. Парень с малых лет один по тайге ходит. Вот и наловчился стрелять так, что мои все только рты от удивления разевают. Да я и сам с него вечно диву даюсь. Вроде спиной к мишени стоит, а как команду дашь, так и заметить не успеваешь, как он уже развернулся и с колена по мишеням из револьвера лупит. Про винтовку я уж вообще не вспоминаю, – толстяк небрежно махнул рукой, всем своим видом показывая, что в подобной стрельбе из винтовки нет вообще ничего удивительного.
