не имело никакого значения по сравнению с тем шоком, который Риваль испытал, когда узнал стоящего перед ним человека. Одетый в просторную и свободную одежду, он стоял перед ними, заведя руки за спину, смотря на них спокойными ярко-карими глазами. Длинные белые волосы зачёсаны назад, открывая широкий лоб и тонкие очки в золотистой оправе, надетые на искривлённый горбинкой нос.
Риваль уже видел его фотографии. Он прекрасно знал, кто именно стоит перед ним. И от того вид стоящего перед ним мужчины отдавал каким-то сюрреализмом, превращая этот отдельный момент его жизни в какое-то изощрённое безумие.
Только он начал думать, что его уже ничем нельзя удивить, как жизнь и эти люди разбивали эту уверенность с настойчивостью гидравлического молота.
И Шан ощущала себя точно так же. Стояла за спиной Блаумана, прижав пальцы к губам и что-то шепча.
— Добро пожаловать на базу «Голгофа», — улыбнулся Эолия Лаплас.
Глава 4
Аккуратно маневрируя двигателями пространственной ориентации «Сильвана» плавно сблизилась с зависшей в космическом пространстве огромной станцией.
— Это не можете быть он! — обвиняющее заявила Линфен. — Эолия Лаплас умер больше восьмисот лет назад! Это невозможно!
Стоящий перед ними мужчина добродушно улыбнулся. Будто Шан только что произнесла какую-то забавную шутку. Хотя, скорее будет правильнее сказать, что его развеселил тон её голоса. Словно кто-то пытается нагло обмануть ребёнка, сказав ему, что не существует никакого доброго толстяка в красном костюме, приносящего подарки в рождественскую ночь.
— Пожалуй, что можно сказать и так...
— Риваль, это голограмма! — перебила его Шан. — Не ведись на этот спектакль!
Откуда-то со стороны до них донёсся приглушённый смешок. Кто-то тихо прыснул в кулак, боясь, что его голос разрушит магию странного момента.
— Филиссия, что здесь происходит? — потребовал от неё ответа Риваль. — Зачем это представление?
— Уверяю вас, это никакое не представление, — ответил Лаплас вместо своей подчинённой. — Но, не стану лгать. Я действительно не Эолия Лаплас, хотя и очень бы этого хотел.
Доказывая правоту своих слов, он поднял собственные ладони и прикоснулся ими к груди. Пальцы даже не заметили преграды, когда ладони погрузились глубоко в грудную клетку.
— Значит голограмма, — Риваль оглянулся, окидывая взглядом помещение мостика, в попытке найти проекторы, созидающие изображение стоящего перед ними мужчины, но те оказались слишком искусно спрятаны между элементами обшивки.
— Верно, — согласился с ним цифровой призрак. — Вы тоже правы, госпожа Линфен. Эолия Лаплас мёртв. Мёртв уже слишком давно, чтобы увидеть, к чему привели его мечты.
— Тогда кто вы?
— Можете считать меня аспектом его воли. В древности говорили, что человек, у которого осталось незаконченное дело, после смерти превращается в призрака, призванного вечно скитаться по нашей земле. До тех пор, пока его начинание не будет закончено. Пожалуй, меня можно назвать чем-то подобным.
— Чушь какая-то.
— Отнюдь, — губы голограммы растянулись в тёплой улыбке. — Просто вы не понимаете. Пока что. Но поймёте. Как и Эолия в своё время. Филиссия. Доставишь их на станцию. Всё уже подготовлено.
На этом разговор закончился, а голограмма растаяла в воздухе, словно её никогда и не существовала.
«Сильвана» продолжила свой путь, приближаясь к огромной станции. Риваль вместе с Шан буквально прилипли к обзорным дисплеям мостика, рассматривая окружающее её пространство. А посмотреть там было на что.
Только приблизившись, они наконец смогли осознать настоящие масштабы этой колоссальной постройки.
Первое, что увидел Риваль, когда «Сильвана» повернулась на левый борт, оказались размещённые прямо в космосе стапели. Сотни стапелей. Огромный кораблестроительный комплекс, размещённый кольцом вокруг станции. Своими размерами он не то, что не уступал огромным военным верфям «Сашимото индастриз» на Фароне. Риваль ни раз бывал там, и они всегда поражали его своими размерами.
Но сейчас, ему пришлось признать. Кораблестроители «Сашимото», всегда гордившиеся своими производственными мощностями, сейчас попросту удавались бы от зависти. То, что открылось глазам Блаумана превосходило главные верденские военные верфи по меньшей мере в восемь раз. Если не больше. И вся эта громадная инфраструктура терялась на фоне огромного искусственного планетоида.
Там находились корабли. Сотни кораблей в разных стадиях постройки. От небольших, напоминающих тот, на борту которого они сейчас находились, до более крупных, не уступающих размерами самым современным верденским дредноутам. Повсюду из стороны в сторону сновали крошечные аппаратики и куда более громоздкие транспортники, перетаскивающие грузы с места на место.
Прямо здесь, прямо на глазах у Риваля строился флот. В силуэтах находившихся на стапелях корпусов легко угадывались очертания именно военных кораблей, что не оставляло абсолютно никаких сомнений.
— Мэм, получено разрешение на вхождение в Центральную Догму, — произнёс один из членов экипажа, отвлекая Риваля от разворачивающейся на их глазах картины. — Дано добро на посадку.
— Мы состыкуемся с этой станцией?
Филиссия покачала головой.
— Нет. Нет нужды. Наверное, вам уже надоело это слышать, но...
— Дай угадаю, — с горящими от возбуждения глазами перебила её Шан. — Нам понравится, да?
Сидящая в центральном кресле блондинка расхохоталась и кивнула.
— Ещё как.
Затем она повернулась и приказала.
— Заводи нас в ворота, Энрике. И готовься к передаче управления.
— Будет сделано, мэм.
«Сильвана» отозвалась на новую смену курса, разворачиваясь и направляясь прямо к одной из частей станции. Издали она напоминала некое подобие ворот, или же шлюз, если обращаться к более техническим терминам.
И, опять-таки, гигантские размеры сыграли с сознание Риваля злую шутку. Он по-прежнему просто не мог себе представить, что могло существовать нечто столь громадное. Поэтому, когда он увидел раздвигающиеся створки тоннеля, то не сразу смог осознать их реальный размер. Широкий зев тоннеля спокойно принял в себя плывущую с крошечной скоростью «Сильвану». И если судить по его ширине, то сюда поместилась бы не только она. Пространства хватило бы и для того, чтобы сквозь него прошёл дредноут.
— Неужели мы способны построить что-то подобное? — тихим шёпотом спросил он у стоящей рядом с ним женщины.
Шан хотела было ответить, но осеклась. Не сразу поняла, что под «мы» Блауман подразумевал не верденцев или людей других государств. Это обозначение относилось ко всему человечеству в целом.
— Я... я не знаю, — так же тихо призналась она, оглядывая стены тоннеля, по которому сейчас двигался их корабль. — В Лиге существовал проект искусственного мира — колонии. Кольцевого типа. Диаметр по проекту должен был составить десять километров. Его даже не начали строить. Уже
