получил порцию адреналина, особенно, когда один из камней выскочил из-под моей руки, и я на двух пальцах висел над пропастью. Но всё обошлось. Я принципиально не пользовался магией, так как не знал, на что настроены ловушки. Правда, судя по сторожку, на этом пути их не было. А это значит, что мой оппонент совершил одну из самых распространенных ошибок – он, владея магией, просто не подумал, что кто-то воспользуется грубой физической силой. Дурак. Ну, и ладушки, мне лучше. Через некоторое время я оказался над входом в пещеру. Что самое интересное, аура Офели стала только чуть сильнее. Но вот запахом страха и безысходности из пещеры просто воняло. Заблокировав последнюю ловушку прямо перед входом, я упруго спрыгнул внутрь. Попутно возникла шальная мысль – как хорошо иметь такое тело, как у меня, почти в пятьдесят лет.
В пещере явно что-то происходило. Выглянув из-за угла, я увидел интересную картинку: прямо передо мной прикованная за шею стояла на коленях обнаженная Офеля. Перед ней лежало тело другой обнаженной женщины, чем-то на нее похожей. Мать, догадался я. Женщина была неподвижна, а взгляд Офели расфокусирован. Обеими руками она держала нож. Спиной ко мне стоял давнишний псарь. Он тоже был обнажен и, воздев руки к небу, гортанным голосом читал на высокой ноте какую-то хрень. Был главный момент апофеоза, так сказать. Дальше все прошло, как в замедленном кино. Псарь выкрикнул последнее слово. В воздухе вспыхнуло черное пламя. Я преодолел за считанные доли секунды расстояние до него и резким движением развернул его к себе. Думать, как создать с ним плотный контакт времени не было, и я просто воткнул ему палец в глаз. С противным звуком глаз лопнул, и палец стал погружаться глубже. В этот момент Офеля сомнамбулически опустила нож, и он с противным хрустом погрузился в тело несчастной жертвы. Ее мать дернулась, и из ее рта рванулось черное пламя. Опалив аурный мешок Офели, оно плавно потекло в прорванный мною мешок псаря, а потом через палец ко мне. С невероятной скоростью я всосал в себя все, что в нем было. До донышка. Включая маленький черный шарик. Потом я чуть-чуть двинул палец вперед, и он вошел в его мозг. Со мной стали происходить странные вещи: дикая ярость обуяла меня. Я воткнул второй палец в другую глазницу, а затем, напрягшись, расколол его череп. Вырвав еще теплый мозг, я повернулся к Офеле. Она все также безучастно смотрела на все, а ее руки все еще были на ноже. Я раздавил его мозг пальцами и стал запихивать ей в рот. Потом развернул ее к себе задом, намазал остатками мозга щель с задним проходом и с силой вошел в нее. Дикий крик потряс пещеру. Ее задний проход треснул, когда я погрузился в него на всю глубину. Затем вышел и вошел уже в щель. Крик повторился еще раз. Судя по тому, что член немного задержался при входе – она все еще была девственна. Я вошел в нее сразу весь, разрывая внутренние органы. Из развороченного зада хлестала кровь, давая мне дополнительную смазку. Черное пламя сначала металось по пещере, а потом стало уходить в меня, наполняя еще большей яростью. Внутри ее аурного мешка была какая-то фантасмагория. Но мне, если честно, было все равно. Я поднял ее и поставил раком над ее матерью. Лицом к лицу. «Это ты ее убила», – орал я, продолжая попеременно рвать то ее зад, то щель. Она пыталась впасть в спасительное бесчувствие, но я не давал ей этого сделать. Я заставил ее всё осознать. Всё! То, что она своими руками убила собственную горячо любимую мать, то, что ее сейчас сношают на ее трупе. Темно-бардовое отчаяние и черный дым клубились в ней и появлялись с невероятной скоростью. И я все это жадно выпивал. Все до капельки. В какой-то момент мне стало тяжело поддерживать в ней жизнь – слишком велики оказались внутренние повреждения. Ее мешок начал стягиваться. Тогда я вышел членом из ее щели, засунул в образовавшуюся дыру руку и вырвал из ее поганого тела матку. Мешок с тихим звуком схлопнулся, и она умерла. Я встал. С члена капала кровь. Черт, я весь был в крови. В руке у меня был кусок мяса, и я с жадностью его сожрал. Что это было за мясо, мне было не важно.
Вдруг в моей голове возник голос: «Ты выполнил все условия. Ты убил Черного, убил убийцу и надругался над его телом над трупом его матери. Мой предыдущий владелец был жалок и не достоин меня. Ты можешь пользоваться моими услугами». Ярость отступила также внезапно, как и пришла. Я оглянулся и увидел лежащий в углу хлыст. Голос и аура исходили именно от него. Я с удивлением взял его в руку. Более черной и плотной ауры я еще не встречал. Понятно, что это был не просто кусок кожи дракона, но личность – Хлыст. Мы слились, и в меня хлынул огромный поток древних черных знаний.
Сколько я просидел в отключке, я не знаю, но, судя по тому, что кровь на мне высохла и потрескалась, а трупы развонялись – не меньше недели. Я сумел перебороть то, что дал мне хлыст и остаться собой. Только, кроме желтых и зеленых всполохов, в моем шаре появились еще и черные. И появились ЗНАНИЯ. Я вышел из пещеры. Рядом протекал ручей, в котором я с остервенением отмылся. Затем бросил через плечо одно из древних огненных заклинаний, которым со мной поделился Белый. Первозданное пламя с моих пальцев с ревом устремилось в пещеру. Навстречу ему из пещеры метнулась чернота, но была сметена. Пещера была очищена. Отныне там нет ничего кроме оплавленных первозданным огнем стен. Я щелчком пальцев дезактивировал все жалкие ловушки, поставленные этим неудачником, и начал спускаться. В моей голове вновь прозвучал голос хлыста: «Теперь ты владеешь многими знаниями. Ты стал одним из немногих Великих Черных». Я просто принял его слова на веру и пошел вниз. Поскольку я не высказал никаких эмоций на эту тему, Хлыст удивленно хмыкнул.
Внизу меня ждал волколак. Увидев вокруг моего пояса Хлыст, он отшатнулся, но убежать не посмел. Я погладил его и внушил уверенность, что ни меня, ни его, пока он в моих руках, бояться не следует.
По дороге я решил потренироваться. Хлыст оказался удивительным оружием. В моей руке он идеально слушался. Мне достаточно было посмотреть, а потом, после нескольких
