К моему глубочайшему сожалению, мне потребовалось срочно отправиться в Казань. Поэтому документ сей, мною был оставлен в Нижнем Новгороде. Тайну его я не мог доверить никому, кроме своего учителя Мартина Фёдоровича Бартельса, ныне работающего в университете города Дерпт в Лифляндии. По этой причине в письме на его имя мною было описано местонахождение той бумаги.
Естественно, уважаемый Михаил Сергеевич, что я могу сообщить его и нижегородским властям при первейшей необходимости и заинтересованности, в случае её проявления.
С глубочайшим почтением, Николай Иванович Лобачевский – ректор Казанского Императорского университета.15 апреля 1837 года». Ну, вот. Теперь многое становится понятным. Особенно появление таинственного эстонского товарища. Кстати, мне теперь не совсем ясны два факта. Как ты могла узнать, когда и где я буду ехать вчерашним утром? Это я уже спрашивал. Но теперь, когда время на раздумывание прошло, хочется ещё раз спросить, и откуда ты знаешь про эстонца, и как ты попала к кафе «Пиаф» сегодня днём?
– Знаешь, Вадик, – Галя смотрела в сторону, пытаясь подбирать слова, – я тебе скажу правду. Но ты мне всё равно не поверишь. Потому что эта правда звучит очень странно и просто. Но сейчас мне уже начинает казаться, что настоящей правды я всё-таки не знаю.… Не зна-ю, – последние слова она произнесла по слогам и очень-очень тихо.
– Почему же не поверю. Последние два дня научили меня уже ничему не удивляться. Поэтому, думаю, что ты говоришь правду, дитя.
– И прекрати называть меня – дитя. Я уже большая девочка. И где там твой кофе?
Вадим взял её за руку и опять почувствовал испуг и непонимание происходящего. Вчерашняя беззаботная девчонка, готовая к розыгрышам, смешанным с некоторой долей авантюризма, вдруг стала совсем другой. Беззаботность куда-то пропала.
– Ещё вчера утром, – сказала Галя, – всю эту цепочку я воспринимала совсем по-другому. Сейчас я пытаюсь всё понять и не нахожу разумного объяснения. Его просто нет. Всё как-то странно.
– Пойдём пить кофе, – сказал Вадим. – Заодно всё и расскажешь.
XIV
Вадим достал из шкафа упаковку с кофе. Ещё вчера утром он бы и не придал значения стране происхождения этих зёрен. Эквадор, Бразилия, Коста-Рика, Гватемала с Гондурасом – мало ли стран в Латинской Америке, которые разводят кофе в огромных количествах, снабжая им всё человечество.
– Знаешь откуда кофе? – спросил он Галю.
– Откуда же?
– Из Гондураса, столицей которого является город с красивым названием Тегусигальпа.
– Я бы удивилась. Если бы и здесь не обнаружилось названия этого городишки.
– Зачем же ты так. Красивое слово. Твой брат сказал, что назвал кафе так именно по этой причине.
– Ты ему поверил? – Галя улыбнулась, закинула руки за голову и откинулась на спинку стула, как-то насмешливо поглядывая в его сторону.
– А что? Что-то не так? – Вадим удивлённо и опрометчиво отвернулся от плиты, где кофе в турке уже подходил к завершающей стадии. Предупреждающий оклик Гали заставил его обернуться и вовремя снять турку с огня.
– Конечно. Мы только что чуть не потеряли драгоценный тегусигальповский напиток.
Чувствовалось, что девушка постепенно возвращается в состояние привычного мировосприятия. Видимо, сказывалась природная способность никогда не паниковать и стараться находить различные варианты течения событий. Вадим вспомнил эпизод, продемонстрированный ему у кафе «Пиаф». Он даже догадывался кем. Оставалось только понять для чего. Сделал себе отметку и вернулся к полушутливому, как ему казалось, разговору.
– Так почему же я не должен был ему поверить? – спросил он, разливая кофе.
– Ты знаешь, что означает это слово?
– А ты?
– По одной из версий на языке индейцев племени науатль «Тегус-гальпа» означает «серебряные холмы».
– Откуда ты знаешь?
– Ну, должна же я была узнать побольше о кафе своего брата. В интернете посмотрела. А теперь проведи некоторые параллели.
– Радиостанция «Серебряные холмы»? Сергей имеет к ней отношение?
– Напрямую, насколько я знаю, нет. Но, фактически, она принадлежит ему.
– Может это случайное совпадение? – рискованно решил предположить Вадим. Но Галина бросила на него такой взгляд, что он быстро отказался от своего опрометчивого предположения. – Я пошутил.
Конец ознакомительного фрагмента.
