Голова начала кружиться, настал следующий этап – на порез требовалось медленно лить ром. Кровь, ром и боль – вот ключи для призыва господина Бризе.
Я был словно на границе между мирами, ушами я слышал шелест голых ветвей, а наклонив голову в мир духов, шелест превращался для меня в слово – “Жди”. Кожей я чувствовал дыхание ветра, а за гранью он говорил мне – “Слушай”. Мир разделился, и я видел обе его грани, как и положено шаману.
А потом ощутил, как меня изучающе касаются ветки деревьев.
– Хунган. Тут. Странно. Призыв оплачен. Чего ты хочешь? – скрип старого высохшего дерева превратился внутри моей головы в понятные для восприятия слова. Любезности для такого духа – пустая шелуха, ему важна лишь суть.
– Я ищу одно существо из старого народа. Она ждет меня у деревьев. – Общаться с такими лоа, как Бризе, непросто, они не понимают человеческие понятия. Я не мог просто взять и задать ему радиус поиска. Каждое слово, каждый мыслеобраз мне приходилось словно вбивать в голову духа. Напрягая память, я вспоминал все парки, скверы да даже школьные площадки с деревьями, которые находились в центре. И вместе с этим снова представлял человеческий облик Евы.
– Жди, – проскрипел лоа.
Буквально через пару минут голову пронзила острая боль, словно в мой череп вонзилось с сотню терновых шипов. А от ощущения того, как кленовые ветви проникают в мою порезанную руку, мне хотелось орать в голос. Пять ударов сердца при такой пытке мне показались вечностью, а через мгновение муть в голове сменилась ярким образом – Ева, сидящая на каменном постаменте и перебирающая кисти рябины на фоне серых стен.
– Спасибо…– сквозь боль прохрипел я.
– Шаман с твердой сердцевиной. Можешь позвать меня снова, – медленно, словно царапая настоящими иглами, из головы один за одним уходили “шипы”. Из разрезанной ладони, как будто пытаясь оставить на прощание какой-то узор, выползали ветви. Я стиснул зубы, пока последние следы присутствия Бризе не исчезли.
На ладони осталась ветвистая полоска застарелого шрама, а в воздухе стоял запах прелой листвы, несмотря на голую землю вокруг.
“Серые стены и каменный постамент. Точно не нарымский сквер: там ничего подходящего нет. Императорский? Нет, тоже не подходит. Там все уже давно цветное. Пожалуй, единственное, что приходит на ум, это сквер Героев Революции. Мда, тоже мне лес, ну конечно”.
Поднявшись на ноги, я уже собрался двигаться к выходу. Как вдруг меня кто-то схватил за ногу.
Рефлекторным движением я, разворачиваясь, выхватил кукри. Из ритуальной чаши торчала рука ходячего, удерживающая меня за штанину. Несколько ударов ножа – и мертвец отправился на новый круг перерождения. “Теперь и днем?”
****
Через массивную кованую калитку, я вошел в пустующий сквер. Пройдя по аллее, я свернул к монументу, и тут же увидел ее. Фейри резко подняла голову и встала. Я не мог скрыть торжествующей улыбки. “Испытание пройдено”.
– Хорошо, – Ева хитро ухмыльнулась, когда я подошел.
Внезапно меня неприятно осенило. Какой я самодовольный дурак, увлекшийся играми в сыщиков.
–Слушай… За мной, скорее всего, следят…
– Разговаривать мы будем не здесь, – ответила Ева, а затем, сделав шаг ко мне, заговорчески прошептала. – За мной тоже…
Она махнула головой в сторону другого выхода из сквера и сделала странный пас рукой, в которой была зажата ветка рябины.
Мы прошли буквально пару кварталов, и оказались возле старого частного дома, окруженного высотками, по соседству со знаменитым домом Янки Дягилевой.
Всю дорогу Ева переодически взмахивала рябиновой веткой. Вокруг дома, к которому мы пришли, рябин тоже хватало. Насколько я знал, именно из рябины делали амулеты, отгоняющие фэйри.
– Так от кого ты прячешься? Полагаю что не от Баан`Ши,–я красноречиво дернул ветку ближайшей ко мне рябины.
– Как у вас там принято говорить? “В семье не без урода”? – неоднозначно ответила Ева, открывая дверь.
Дальше порога дома она меня не пустила. Я сидел на полу у входной двери, а Ева снова расхаживала взад-вперед по коридору, пока мы говорили. От предложенного “отвара” из хрустальной чаши я, на всякий случай, отказался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мне удалось узнать, что народ, к которому принадлежит Ева, обитает в единственном месте, где все это время оставались остатки магии. Это место было скрыто от людских глаз магической завесой и воспринималась как странная аномалия. В голову сразу пришел Бермудский треугольник, но Ева так и не сказала, о каком месте идет речь.
Эта древняя магическая раса, как оказалось, не единственная из спрятанных или спящих кто готов посоревноваться с людьми за место под солнцем. Тем более, что возвращение магии только усилило их возможности.
Многие фейри не желают иметь связь с человеческим миром, но есть те, кто готов к взаимодействию, и некоторые из них – например, та же Баан`Ши – совсем не безопасны для человечества. Не говоря уже о других расах, которые, возможно, захотят перекроить существующий мир под себя.
– Жаль, многие люди, постигающие Искусство, начинают считать себя Королями мира, не думая, что они такие не одни. Это в принципе в человеческой природе. Вас ждет хаос. Если не найдутся те, кто возьмет ситуацию в свои руки…
– Что за искусство?
– Искусство – это умение оперировать энергией мира.
– Грубо говоря, искусство – это магия?
– Именно так вы это и называете, кажется. В сильно упрощенном виде.
Потом я рассказал, о том, что говорил Сергей о наставнике, и мы спланировали наши дальнейшие действия.
****
“В гости” к лидеру секты мы двинулись на следующий день. Я подхватил Еву по пути, и мы поехали по указанному Сергеем адресу. Квартиру Наставник выбрал себе в “сверхкомфортном месте”. Разновысотная сталинка рядом с Дзержинским парком, по которому раньше не пройти было без того, чтобы не наступить на использованный шприц. Неподалеку психушка, а самое “приятное” – памятник Железному Феликсу. После “каникул” у чекистов все, связанное с ними, вызывало у меня лютое отторжение.
Тихий спокойный дворик. Ухоженные клумбы, аккуратно подпиленные деревья – все дышало спокойствием и уютом. Сразу вспомнились книги Лавкрафта, где зачастую самое большое зло пряталось именно в таких сонных и, на первый взгляд, добродушных местах.
Ева даже в своем человеческом облике двигалась совершенно бесшумно, создавая впечатление, что рядом со мной двигается тень. Ее вопрос заставил меня вздрогнуть и вспомнить, зачем мы тут.
– Фера, какой вход? – чуть тягуче произнесла фейри.
– Похоже, этот, – я ткнул в сторону углового подъезда.
Старый ремонт, чистые деревянные лестницы и чуть скрипящие половицы создавали ощущение, что мы попали в прошлое лет на сорок-пятьдесят назад. В подъезде было как-то по-домашнему тепло: на подоконниках стояли цветы и полки с книгами, окна закрывали вязаные занавески.
Взлетев по лестницам за считанные секунды, не долго думая, мы приступили к реализации сумасбродного плана. Ева позвонила в звонок. В квартире было все так же тихо.
– Сделай так, чтобы мне не мешали, – Ева присела возле двери, подобрав полы пальто. Руки, затянутые в перчатки из тонкой кожи, начали ощупывать замок.
Пока она занималась делом, я, вспоминая криминальные фильмы, жвачкой залепил глазки в дверях на площадке.
– Работа на минуту даже для дилетанта, – небрежно резюмировала моя напарница, вытащив две шпильки из огромного пучка мягких серых волос. Одну из шпилек она вставила в замок, а второй, с изгибами, принялась в нем двигать. Щелк. Щелк. Щелк. По легкой усмешке фейри я понял, что вход свободен. Кукри рефлекторно оказался в руках.
– Я первый.
Отстранив ее, я аккуратно зашел внутрь. Спустя секунду Ева прикрыла дверь за нами.
Судя по всему, в старенькой двушке уже пару недель никого не было. Кругом пыль и спертый затхлый воздух давно не проветриваемого помещения. Быстро проверив комнаты и убедившись, что тут никого нет, я убрал кукри в ножны за спиной.
