Я остановилась, чтобы посмотреть на очередную витрину. Здесь стоял такой же проигрыватель, как у Джека. Мое сердце екнуло, вновь проснулась прежняя грусть. Я оставила его проигрыватель в нашей квартире, а в прошлом году в церкви случился пожар. Здание отреставрировали быстро, но вещей Джека теперь не вернуть. Мое сердце вмиг разбилось на мелкие кусочки, когда мама сообщила мне эту новость.
Стянув перчатку с руки, я дотронулась до холодной витрины и закрыла глаза, вспоминая, как я лежала на полу нашей квартиры и слушала Фрэнка Синатру, представляя, что Джек лежит рядом со мной. Я ощутила знакомое тепло, и на глаза вновь стали наворачиваться слезы – порой мое воображение не знает границ.
– Красивое кольцо.
Я вздрогнула, но не открыла глаз. «Твоя фантазия опять разыгралась, Одри, – сказала я себе. – Больше ты не будешь пить шампанское на театральных вечеринках».
Но вдруг я почувствовала, как чья-то теплая рука коснулась моей. Вернувшись в реальность, я резко обернулась, надеясь, что на улице неподалеку гуляют еще люди: ведь это Нью-Йорк, и расхаживать одной поздними вечерами опасно. Когда я уже приготовилась бежать, мои глаза встретились с очень знакомым лицом.
Я задержала дыхание, рот приоткрылся от удивления. Я сделала пару шагов назад, пока не столкнулась спиной с витриной. Я не могла ни дышать, ни думать, ни шевелиться.
Его волосы отросли, лицо загорело. Он протянул руку и коснулся моего пальца.
– Думаю, хорошо, что ты все еще носишь его, – сказал он так тихо, что я исполнилась уверенности, что голос его звучал в моем воображении.
– Как… почему… когда? – бормотала я. – Джек?
– Да, это я. – Его глаза блестели и он колебался подойти ближе. – Но тебе нужно подтверждение, так? Спроси меня о чем-нибудь, что знает только твой Джек.
«Мой Джек».
Наконец я пришла в себя и коснулась его щеки.
– Я знаю, что это ты. Я узнала бы тебя, где и когда угодно. Просто я только что думала о тебе и вот гадаю, действительно ли ты стоишь передо мною или моя фантазия настолько разыгралась, что я уже не отличаю реальность от воображаемого.
Он накрыл рукой мою руку.
– Спроси меня о чем-нибудь, Одри. О чем угодно.
Мое сердце бешено колотилось, я не могла сконцентрироваться ни на единой мысли. «Джек здесь! О господи, он здесь! Прямо передо мной!» Я выпалила первое, что пришло мне в голову:
– Какого цвета трусики были на мне под свадебным платьем?
– Под свадебным, говоришь? – Он улыбнулся и на миг закрыл глаза. – Светло-розовые. С тонкой белой линией по краям и маленьким розовым бантиком спереди.
Моя сумочка упала в снег, а я бросилась на шею Джеку. Он легко поднял меня с земли. На улице оказалось довольно людно, и все устремили взгляды на кружащуюся парочку, кричащую от счастья.
Не отпуская меня из рук, Джек поймал такси. Он открыл дверь и усадил меня внутрь, потом вернулся за моей сумочкой. В машине мы безотрывно держались за руки, я не могла отвести от него глаз.
– Не могу поверить, что ты здесь, – говорила я. – Не могу поверить!
Улыбаясь, он замотал головой.
– Мне было необходимо увидеться с тобой, Одри, но это не значит, что я снова должен вторгаться в твою жизнь, после того как оставил тебя одну…
Я рассмеялась, запрокинув голову.
– Ты серьезно, Джек? Ты и есть моя жизнь! Ты был ею с момента нашей первой встречи и оставался ею даже после того, как уехал… – Я смахнула несколько слез, катившихся по моим щекам, и снова посмотрела на Джека. – Не знаю, как ты нашел меня и через что ты прошел за все это время, но теперь мы заживем новой жизнью, верно? Может, уже поцелуешь меня? Я ждала этого два года.
Джек вздохнул, обхватил ладонями мое лицо. Наши губы снова встретились – и теперь я наконец не одна. Сегодня ночью мы снова заснем, обнимаясь как в нашу брачную ночь, только теперь рассвет принесет нам счастье, а не разлуку.
Лиза Десрошес
Рана
1
– В субботу я еду домой отдохнуть, – услышала я из трубки голос Рика.
Если бы вы знали, как меня в этот момент трясло, то решили бы, что он сообщил мне о моей скорой передислокации. Но подобного произойти не может – раненые армии не нужны. Я думала, что прослужу еще хотя бы до лета, пока не встречусь с Риком. Не хотела, чтобы он узнал обо всем раньше.
Что ж, весенних каникул мне не видать.
– Ого… круто… Но мы собирались уехать на время отпуска. – Надеюсь, он не заметил, как дрожит мой голос.
– Черт, Ви! – выругался он, приглушив голос. – До смерти хочу с тобой повидаться. Подождите хотя бы до понедельника, поедем вместе.
Я проглотила застрявший ком в горле и зажмурилась.
– Ну… мы уже взяли билеты на самолет. Так что…
Глупо было продолжать общение с ним, но мне отчаянно требовалось хоть что-то, не напоминающее о том взрыве. Долгое время я была вдали от дома и не задумывалась над тем, что может случиться здесь.
– Но мы бы классно провели время, – умоляюще пропел Рик.
Мое сердце сжалось, а шрам заболел, когда я наморщилась. Я дотронулась рукой до повязки, обматывающей всю мою голову – через затылок, место, где был раньше мой глаз, и уголок моего рта.
Позади, открываясь, проскрипела дверь, и меня охватила злость: она никогда не стучится!
– Подожди секунду, – бросила я Рику и выключила звук, чтобы не прозвучал его ответ.
– Рене, милая! Ужин готов, – сказала мама, не входя в комнату.
Раньше она никогда не называла меня милой. Такое ощущение, что в ее глазах я снова стала ребенком. Как меня это раздражает! Меня бесит, что теперь мне необходима ее помощь. Ненавижу себя за то, что сейчас действительно как беззащитное дитя, вынужденное заново учиться жить.
Ненависть прочно укоренилась в моей душе, отравляя все вокруг.
– Я разговариваю по телефону. Через минуту буду.
Я подождала, когда закроется дверь, но та не закрылась.
– Я же сказала, мам, сейчас спущусь. – Я как могла старалась скрыть раздражение.
Мать вздохнула. Она слишком много вздыхала. Вероятно, так было всегда, просто раньше я этого не замечала. Сейчас меня это жутко бесило.
– Хорошо, Рене. Но ужин стынет. Не задерживайся.
– Эй, – обратилась я к Рику, когда мать ушла, – я должна ехать.
– И когда ты вернешься?
– Что?
– С каникул. У меня с воскресенья на отдых будет целая неделя, так, может, все-таки увидимся вечером в следующую субботу?
– О… – Во время паузы я заметила потертость на джинсах и поняла, что слишком часто тру коленку. – Сомневаюсь, что к этому времени мы уже вернемся, но я это выясню.
– Хорошо. Но если нет, то приезжай хотя бы погостить в Сан-Хосе, – осипшим тихим голосом продолжил он. – Мне очень нужно повидаться с тобой, Ви. Я тут просто с ума схожу.
– Я постараюсь, – едва ли не проревела я.
– Хорошо, постарайся.
– Пока, Рик.
Я бросила трубку и уставилась на телефон. Пора было прекращать это общение, однако одна только мысль о том, что в моей жизни не станет Рика, убивает меня. Теперь он – единственный светлый луч в моем мире мрака.
Смешнее всего то, что в школе Рик мне даже не нравился. Он двумя годами старше меня, и я знала его только как парня лучшей подруги моей старшей сестры Кэти. Вновь я услышала о нем в Афганистане – оказалось, что мой сослуживец Крис был его другом, прошлым летом они вместе работали в «Эпплби». «Мир тесен» – вот как можно наречь ситуацию, когда в пустыне на другом конце света ты встречаешь кого-то, кто знает того же самого Рика Гамильтона из Фримонта, штат Калифорния. И тогда Крис утратил статус моего лучшего друга. Каждое воскресенье я созванивалась с Риком по скайпу, и постепенно он начинал мне нравиться. А после я заметила, что это не просто дружеская симпатия. Месяцами мы планировали, как проведем время, когда наконец встретимся. Я не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы поскорее вернуться домой и увидеть его.
