хореографией. Это важно делать со стороны.
Козинаки расплылся в приятной улыбке, но глянул в окно, где уже совсем стемнело, и засобирался.
– Завтра жду вас на репетиции! И всё-всё расскажу! А пока мне надо спешить. И вам тоже пора отдыхать. Нас ждут великие дела! – притопнул каблуками и откланялся учитель.
Зефирка и шоколадное яйцо молча вышли из Дома танца и медленно побрели по аллее. «В глазури» хотелось петь и смеяться от радости, хоть она и не понимала, что именно задумал Козинаки. Но она смотрела на друга и из последних сил сдерживала себя. Наконец «Сюрприз» заговорил:
– Шоколадные бобы мне за шиворот, сейчас нам ещё и какое-нибудь срочное спецзадание даст мармеладка, и жизнь удалась. Представляешь, если…
Будто услышав «Сюрприза», от дерева на аллее отделилась тень. Это была спецагент мармеладка в форме бутылочки с лимонадом. Кажется, она улыбалась.
Семейное дело
Если бы родителей спецагентов-конфет вызывали в школу, это было бы самое странное и необычное родительское собрание на свете! Представьте: хмурые папы-батончики собрались в классе, подпирают головы руками, а мамы – торты или сливочные трубочки ― перешёптываются и тяжело вздыхают. Все вместе они сидят за партами и слушают, как учительница-мороженое рассказывает об успехах их детей…
А если представить, что папа «В глазури» – хрустящее безе – был военным, ходил с разведкой на медовую пасеку и даже жил в сотах пару недель, то… «В глазури» захочется немножко пожалеть.
Оказавшись на семейном ужине, она обычно больше слушала и кивала, чем говорила. Мама-шоколадка хлопотала на кухне и кружилась вокруг стола, папа читал газету или слушал радио, а меренга плела из бисера браслеты или рассказывала бесконечные истории про «Холодок» – самую популярную музыкальную группу Шуге, состоящую из одних мальчишек.
– Ещё немного патоки с сахарной пудрой? – ласково спросила мама «В глазури», наклонившись к ней с кастрюлей сладкого супа. Зефирка отрицательно помотала головой, но свою тарелку не глядя пододвинул папа: он всегда просил добавку.
– Дочь, – сделав пару глотков супа, забасил сквозь усы безе. – Через две недели в Шуге будет парад.
– Да… – «В глазури» выпрямилась и вопросительно посмотрела на папу и маму.
– Сладости, которые будут танцевать на параде, также участвуют в салюте в городе людей. Именно поэтому тебе нельзя быть на параде, – вдруг отрезал папа и склонился над супом. Его усы медленно закачались. «В глазури» тоже опустила ложку – только не в рот, а в тарелку – и изменилась в лице.
– Папочка, ты о чём это?
– Ты сама знаешь, о чём. Мы… с агентом мармеладкой вчера поговорили и… – Тут он покосился на маму-плитку. – Против тебя кто-то крошит сахар, и это опасно! Это уже не ириски от зубов отдирать, это реальная угроза.
– Мармеладка? Какая угроза? О чём ты? – с испугом и возмущением, округлив глаза, спросила мама-шоколадка.
– Да такая. – Тут безе недовольно кашлянул и уставился на старшую дочь. – Нашу зефирку хотят подставить. Злодеи собираются сделать так, чтобы её… разлюбили.
– Разлюбили? – спросила младшая сестра.
– Разлюбили? – вытянулась мама и часто заморгала.
– Да. И поэтому «В глазури» нельзя участвовать в параде. Это о-че-вид-но.
Над столом повисла тишина. Тикали часы, на плите кипела патока. Мама – шоколадная плитка села за стол и взяла папу за руку.
– Раз ты с мармеладкой уже поговорил, поговорю и я. Мы что-нибудь придумаем. И с парадом, и со злодеями.
Пароль
Но из мира сладостей перенесёмся в мир… улиток.
В кабинете доктора Вёшкина было темно, только свет от монитора освещал чуть уставшее лицо стоматолога. Улитки Маша и Коля ползали по рукам доктора и медленно шевелили рожками. Поджав губы, Вёшкин тяжело вздохнул.
– Что же это за чудо природы? Сорок семь зубов… Прадедушка у него – акула? – сам с собой беседовал стоматолог и машинально гладил по панцирю улитку. – И сам ребёнок какой-то странный… И не захотел ни с улитками поиграть, ни сладкого…
На экране компьютера появились рентгеновский снимок и анализы странного пациента. Улитки повернули к монитору головки и – это могло показаться усталому врачу – подмигнули друг другу.
Закончив работу и погасив свет в стоматологии, Вёшкин наконец ушёл домой, вдыхая тёплый воздух летней ночи. Но стоило его кабинету опустеть, в аквариуме Маши и Коли началось какое-то движение. Одна из улиток, в наушнике, с рюкзачком, с парашютом и карабином на поясе, уже выбиралась из стеклянного дома. Другая, зажав кнопку с микрофоном на маленьком телефоне, докладывала обстановку. На другом конце телефонной линии ей отвечали из сладкого города Шуге.
– Коля! Файлы с анализом Грибоффа сейчас передам по блютусу. Лови! – пискляво, но уверенно звучал голос Маши. На тросике она повисла над клавиатурой, набирая пароль разблокировки. Буквы следовало нажать в таком порядке: З, У, Б, И и К.
Коля кивнул и пропищал в микрофон:
– Предполагаемый злодей Грибофф посетил поликлинику под именем Гриши Грибова. Диагноз пока не поставили, но Вёшкину он сказал, что проглотил какую-то странную экспериментальную конфету… От любимых сладостей доктора отказался. С нами знакомиться тоже не захотел, поэтому сделать анализ на сахар с его ладоней мы не смогли. Но!
– У него полный рот зубов! Это фабрика по производству кариеса! – кричала Маша, раскачиваясь над компьютером.
– Так вот, Грибофф в сердцах сказал, уходя, что знает, кто виноват в его несчастье. Я слышал, как он шептал слово «месть», пока был в туалете…
За дверью кабинета раздались какие-то странные звуки. Улитки тут же погасили свет – заблокировали компьютер и выключили телефон – и затихли. Дверь открылась, охранник заглянул в темноту и, хмыкнув, снова исчез в коридоре.
Из микрофона Коли раздался мягкий бархатистый голос – кажется, это была агент мармеладка:
– Спасибо, коллеги. Мы знаем, что делать дальше.
Совещание
Так часто бывает, что волнение, охватившее город людей, передаётся и сладкому городу Шуге. Аллеи и проспекты за витриной магазина готовились к празднику: по ночам их украшали гирляндами и фонариками, на площадях ставили арки и сцены для концертов. А на набережной, где должен был прогреметь салют, построили целый стадион.
– Здесь соберётся много детей: сперва будет концерт, а потом сюрприз для ребят, – указала мармеладка на алый круг посреди карты. Теперь она приняла форму лимонной дольки, хотя больше смахивала на луну. – Из огромной пушки над толпой выстрелят целой горой сладостей. Самыми любимыми и самыми вкусными.
Спецагент мармеладка прогуливалась по кабинету мимо зефира, шоколадного яйца и леденца.
– В числе любимчиков, конечно же, вы. Поэтому задание будет особенно ответственным.
«В глазури» и «Сюрприз» переглянулись: так вот почему
