узнала об этом из-за меня.
— Мы квиты.
— Всё равно нечестно. Посмотри. Ты вся в ожогах, хотя подожгли меня. — Она осторожно взяла мою руку, но я избавила её от необходимости жалеть меня, сказав:
— Мята мигом залечит их.
— Мята? — Нежность исчезла из её взгляда. Чили снова замкнулась в себе. Поднимаясь, она бросила: — Меня наверняка уже ищут. Пока.
— Я провожу тебя! — Я вскочила следом, не желая, чтобы она чувствовала себя брошенной.
— Не надо. Иди к своей… к Мяте.
— Это подождёт. Ты пострадала сильнее меня. Тебе сейчас нельзя разгуливать в одиночестве.
Я знала, что изменившийся облик Чили спровоцирует новую жестокость. Каждая Дева, попавшаяся ей на пути, осмеёт её. Это было чем-то вроде соревнования у них. Шансом проявить лучшие качества верных представителей клана.
— В одиночестве? — переспросила она. — Кто бы ни был со мной рядом и как бы близко ни был, я всё равно буду «в одиночестве». Пока я здесь, этого не изменить.
Я споткнулась.
— Что ты имеешь в виду?
— Мир огромен, знаешь ли. — Она старалась сделать голос беспечным. — В нём есть края, где даже таких как я ценят.
— Пусть так, но тебе там не место. Ты дочь Метрессы. Люди Внешнего мира не ровня тебе. Они безумны, корыстны и коварны. Они… они…
— Что? Сожгут меня заживо?
— Если такое зверство позволили себе Девы, то представь, на что способны мужчины внешнего мира, славящиеся своей жестокостью!
— Даже если так, я просто с самого начала не буду на что-то надеяться там.
— Тогда я тем более не понимаю, зачем тебе стремиться туда? Всё пройдёт, Чили, — пообещала я, следуя за ней по пятам. — Вот увидишь, они ещё будут восхищаться тобой, кланяться тебе. Ты просто должна освоить высшее мастерство.
— Без единой это будет трудновато сделать. — Она замедлила шаг, будто хотела услышать, что я скажу на этот счет.
— У тебя уже есть единая. Кто может быть тебе ближе, чем Метресса?
Чили посмотрела на меня так, будто после всех утешений, я поднесла факел к её лицу. Лицемерно. Жестоко.
Когда я поняла, что именно она рассчитывала услышать в ответ, было уже поздно.
Глава 5
Чили сказала, что больше никогда в жизни не хочет встречаться со мной, но по воле случая нам пришлось встретиться тем же вечером. Я бродила вдоль кромки леса, когда заметила скользнувшую между деревьев тень.
— Чили?
Яркость её волос и роскошь нарядов делала её узнаваемой даже в толпе, теперь же она была способна затеряться в чистом поле. Теперь всё было наоборот. Видеть её остриженную и в одежде, которую обычно носили темноглазые, было так неожиданно… но штаны удачно подчёркивали её высокий рост и крепкое телосложение. Незакрытые тканью руки хоть и были тонкими, но не казались хрупкими, как у прочих девочек. Может, из-за плеч, которые выглядели большими в сравнении с узкими бёдрами.
Прятать особенности её быстро растущего тела за продуманным покроем платья было частью плана её матери, как видно. Но теперь, когда в этом уже не было нужды, Чили предпочитала удобство красоте. Она не собиралась больше производить нужное впечатление. Она вообще не собиралась… оставаться здесь.
— Чили! Куда ты?!
Я побежала за ней, придерживая юбку. Ночь в лесу наступила раньше, сумрак обрушился на меня внезапно, стоило сделать шаг за границу нашего поселения. Влажная темнота, липкий холод, шипящие звуки, выбирающихся на ночную охоту тварей — всё здесь говорило о том, что я ступила на враждебную территорию.
— Подожди! Ты слышишь? Остановись! — крикнула я, нервно оглядывалась по сторонам. — Ну пожалуйста!
— Чего тебе?
Я вздрогнула, когда услышала её голос ближе, чем могла ожидать. Чили двигалась бесшумно и остановилась, лишь когда почувствовала себя в безопасности. Она боялась того, что её поймают прислужницы матери, поэтому забралась поглубже в лес. Меня она препятствием не считала.
— Чили! — воскликнула я, кажется, никогда так не радуясь ни одному человеку. Всего пара минут в этом лесу, а я уже была на грани отчаянья.
— Хватит повторять, — проворчала она. — Что ты здесь делаешь? Хотя я знаю… Тут ведь неподалеку живёт твоя любимая Мята?
Это правда, я ждала наставницу у её дома, но она так и не появилась, поэтому я бродила по округе, пока и не увидела дочь Метрессы.
— Давай поскорее уйдём отсюда, — попросила я, помня, как может быть опасно в лесу. — Нам надо вернуться назад, пока окончательно не стемнело.
— Возвращайся, я тебя не держу. Хотя нет, не то слово. Ты сделаешь мне огромное одолжение, если оставишь меня в покое. Вы все. Просто отстаньте от меня.
Её голос звучал не зло, а устало. Я нахмурилась.
— Что ты задумала, Чили? Сбежать во Внешний мир?
— А что? Может, там мой настоящий дом. От тебя он отрёкся, а меня точно примет с большим радушием, чем здесь.
— Прекрати, это не смешно! Ты ведь несерьёзно! Внешний мир?! Ты ничего о нём не знаешь! — Я разошлась. — Там… там вечная нужда! Голод, эпидемии, войны! Вода там ядовита, а воздух смердит! Люди убивают друг друга за кусок хлеба, иные едят шелуху и кости, не в состоянии даже вообразить сладость плодов, которыми изобилуют наши сады. Даже великие отшельники не более чем слуги там. И все сражаются между собой, мечтая хотя бы на минуту приобщиться к красоте нашего мира! Там нет ничего для тебя!
Чили лишь хмыкнула.
— Кто запугал тебя так, Ива? Твоя мати? Или наставница? — Повернувшись спиной, она продолжила свой путь, ничуть не впечатлённая. — Я читала о другом Внешнем мире. Он огромен, буквально бескраен, даже Деве не хватит времени, чтобы увидеть все его чудеса. Наши сады, как бы изобильны и прекрасны они ни были, меркнут перед его разнообразием.
— Не говори так, будто тебя просто одолела скука!
— Нет, меня «просто» изгнали.
— Не было такого!
— Значит, скоро изгонят. Эту милосердную участь вы для меня приготовили. Мне придётся уйти отсюда рано или поздно. Сейчас я, по крайней мере, ничуть не против.
— Ты только так думаешь! Никто из Дев не готов расстаться с этим миром! Тоска по дому сведёт тебя с ума! Ты можешь себе представить, что никогда больше сюда не вернёшься?! — Я кричала, уже забыв о том, что нахожусь в гостях у отнюдь не благоволящих мне владык. — Не говори так, будто это сознательный выбор! Ты делаешь это со зла! Ты хочешь отомстить нам!
— Плевать мне на вас.
— Даже на свою мать, Чили? Она терпит не меньше боли, чем ты, но не показывает
