Чтобы денежки росли, их нужно было во что– то вкладывать. Денежки, которые лежат без движения, очень быстро превращаются в ноль. Хорошо тем, кто вложился в беспроигрышные секторы, типа московской недвижимости, – а что было делать остальным? Приблизительно с 1994–1995 годов банкиры начинают пристально вглядываться в российские регионы. Вернее, не вообще в регионы, а конкретно в Западную Сибирь.
Урал, Сибирь и Дальний Восток составляют три четверти территории России. Именно там сосредоточены все природные ресурсы, за счет которых сегодня живет страна. Однако в газетах об этих местах пишут редко, да и народу тут живет совсем немного – всего семь миллионов человек. То есть население всей Сибири в два раза меньше, чем население одной Москвы.
Бесконечная тайга и тундра. Зима длится одиннадцать месяцев в году. В Якутии температура в январе – ниже, чем в Антарктиде. Плюс полное отсутствие коммуникаций. При Сталине силами зэков власть пыталась проложить трассу из Якутска в Магадан. На метр дороги здесь приходится три могилы – местные жители говорят, что по трассе, как по кладбищу, нужно ходить без шапки. Но, несмотря на такие жертвы, в эксплуатацию дорога так и не была введена.
Назвать все эти земли исконно русскими можно лишь с натяжкой. На Дальнем Востоке наши войска сумели закрепиться всего сто пятьдесят лет назад. А последние вооруженные восстания сибирских племен, не желавших входить в состав России, закончились только перед Второй мировой. Зато именно здесь сосредоточены все русские запасы газа и нефти. Да и военные заводы власть предпочитала строить тоже по ту сторону Уральского хребта.
В Советском Союзе две трети промышленности работали на армию. Это были самые лучшие, самые работоспособные предприятия. Но теперь страна рассыпалась, армия была практически распущена, а заводы встали. Сотни тысяч людей остались без работы и без зарплаты. Своих денег, чтобы все это разгрести, почему-то не оказалось. И было решено привлекать инвестиции.
Как только прежняя коммунистическая власть со всеми своими дурацкими ограничениями пала, руки в сторону Сибири тут же протянули западные гиганты: Royal Dutch Shell, Exxon, British Petroleum, Amoco, Chevron и Texaco. Если бы им удалось тут закрепиться, русская экономика уже никогда бы не воскресла из мертвых. Впрочем, протиснуться к сибирским месторождениям позволено им не было. Работать здесь начали иностранцы – но не большие корпорации, а мелкие жуликоватые типы, чьи фирмы были зарегистрированы где-нибудь в Западном Самоа или на Каймановых островах. И вот хуже этого быть не могло уже ничего.
В 1992-м в Москве открылся офис небольшой финансовой компании TWG. Хозяевами там были двое братьев Рубенов. Происхождение их темно: мама братьев родом была из Ирака, сами они родились в Индии, первоначальный капитал сделали на торговле коврами, а разбогатели на спекуляциях с недвижимостью в Лондоне. Теперь их интересовало, нельзя ли как-то погреть руки на руинах советской экономики? Как оказалось – можно.
Летом к ним в офис заглянул предприниматель Лев Черной. В детстве этот мужчина перенес тяжелейший полиомиелит. Болезнь изувечила его тело, зато закалила характер. Бизнес Лев делал тоже вместе с братом. Братья Черные быстро нашли общий язык с братьями Рубенами. И те и другие были евреи. И те и другие родились на азиатских окраинах великих империй: Рубены – в Бомбее, Черные – в Ташкенте. А главное, у них были схожие взгляды на ведение бизнеса.
Первое время братья Черные торговали лесом и рыбой. До знакомства с Рубенами им не хватало капитала, чтобы развернуться по-настоящему. Теперь деньги наконец появились. Четверо братьев решили инвестировать в российскую алюминиевую промышленность. Результаты превзошли все ожидания. Уже через два года их компании принадлежали блокирующие пакеты акций всех самых крупных российских алюминиевых комбинатов. Из никому не известной карликовой конторки TWG превратилась в третью по величине алюминиевую империю в мире.
В те годы бывшие директора по всей стране оформляли заводы на себя и превращались в первых русских миллионеров. Так поступил Черномырдин с «Газпромом» и Мордашов с «Северсталью». Из рук директора завод мог уплыть только в одном-единственном случае: если на то было особое распоряжение московских властей. Братья Рубены отыскали выход на людей, принимающих решения, и вскоре унаследовали двадцать из тридцати крупнейших советских металлургических предприятий.
Братья превратились в крупнейших клиентов Российской железной дороги. Все, до чего они смогли дотянуться, паковалось и вывозилось из страны. Их сотрудники интересовались добычей угля, производством хрома, выплавкой железа и глиноземными предприятиями – всем, что можно было увезти и продать.
В интервью журналу Fortune Дэвид Рубен восклицал:
– Всего за четыре года мы увеличили оборот до $6 миллиардов в год! Мы могли превратиться в крупнейшую в мире промышленную группу!
Может быть, они бы и превратились. Но на пути иностранных жуликов очень быстро встали отечественные бандиты.
5
Единственная железнодорожная ветка через Сибирь называется Транссибирская магистраль. Она внесена в книгу рекордов Гиннесса как самая протяженная в мире. От Владивостока до Москвы поезд идет по Транссибу больше недели. В пути состав делает больше пятидесяти остановок: города, городки, поселки, разъезды, какие– то странные платформы без названий. Десятки абсолютно одинаковых унылых населенных пунктов.
Советская власть никогда особенно не парилась насчет интересов собственных граждан. Если возникала необходимость, людей просто забрасывали туда, где намечалась следующая стройка, – в тундру, пустыню, тайгу, горы, на целину или полярную льдину. А уж как они там обустроятся – вопрос десятый.
Постепенно на месте первого десанта вырастал еще один городок. Отныне жизнь его будет вертеться вокруг градообразующего предприятия – завода, шахты, порта, газовой скважины или крупного железнодорожного узла. Единственное жилье в таких городках – тюремного вида бараки. Никакой социальной инфраструктуры. Одинокий Дом культуры и несколько поликлиник. Утром все до единого мужчины города отправляются работать на главное городское предприятие. Вечером население пьет водку и ложится спать. Уже в девять вечера на улице не встретишь ни души.
Пока сильная государственная власть поддерживала производство, градообразующие предприятия работали. Шестеренки гигантского государственного механизма хоть и со скрипом, но вращались. Но как только центр ослаб, механизм начал давать сбои. Еще в 1989-м все было ОК, а всего через пару лет советская экономика уже полностью развалилась. Экономические связи распались. Никто теперь не понимал, откуда получать запчасти и куда отсылать готовую продукцию. Для жителей зауральских промышленных городков это стало катастрофой. Никаких других возможностей заработать там не было, а уехать куда-нибудь еще у людей банально не хватало денег.
В советские времена государство продавало природные богатства за границу и на вырученные средства кормило население. Теперь заводы и скважины переходили в частные руки. Никаких обязательств перед жителями Сибири у новых владельцев не было. Их цель состояла в том, чтобы вложить средства и получить быстрый плюс. А закупать новое оборудование, заботиться об экологии или хотя бы просто вовремя платить зарплату – ничего этого делать они не собирались. Не потому, что были циничны и бездушны, – просто это был не их бизнес.
В СССР Братский алюминиевый завод считался одним из самых прибыльных в стране. А к середине 1990-х по документам вдруг оказался настолько нерентабельным, что его долги составили $600 миллионов. «Почему так?» – удивлялись аудиторы. «Сами не понимаем!» – грустно разводили руками бухгалтеры братьев Черных.
Одним из флагманов русской экономики прежде был Волжский автозавод, выпускавший главный отечественный автомобиль «Жигули». Спрос был настолько громадным, что в 1992-м очередь желающих приобрести автомобиль растягивалась на десять лет. Казалось, уж этот-то завод будет процветать. Однако уже в 1990-м торговля автомобилями перешла в руки бизнесмена Березовского, методы которого не сильно отличались от методов братьев Рубенов. И к 1997 году завод стал крупнейшим в России налоговым должником. А Березовский – одним из самых богатых людей России.
В советские времена рабочие считались элитой общества. Их зарплаты были выше, чем у госчиновников, преподавателей вузов и модных журналистов. Но к 1992-му все это осталось в прошлом. До самого конца десятилетия никаких зарплат рабочие больше не увидят. Газеты объясняли: дело в том, что коммунистическое государство развалилось. А в новом, капиталистическом, рабочим никто и ничего не должен.
6
Русские всегда с подозрением относились к собственному государству. Слишком уж удушливы были его объятия. Но когда жесткая советская империя развалилась – мало кто этому обрадовался. Как жить вовсе без государства, понятно тоже не было.
