– Ничего страшного, – ответила ей Гарриман и, помахав древнему джентльмену, взяла Барбару под руку и доверительно сообщила: – Я успела выпить латте с обезжиренным молоком, купить новые трусики и отклонить непристойное предложение семидесятилетнего лорда. Вы заметили, что мужчины никогда не принимают близко к сердцу факт своего старения? Зато нас, женщин, постоянно бомбардируют напоминаниями о том, что средний возраст не за горами и мы даже не заметим, как возле глаз появятся морщинки?
Барбара не заметила. Ей никогда не делали предложений, пристойных или непристойных. Что же касается морщинок, то до сего времени ее попытки избежать их ограничивались рассматриванием себя в зеркале не дольше, чем то было нужно, чтобы разглядеть застрявшие между передними зубами частички шпината, в тех редких случаях, когда она ела шпинат.
Они зашагали наверх, к выходу, куда поднимались сразу несколько эскалаторов. Хейверс бросила взгляд на наряд Доротеи, не иначе как предназначенный специально для похода в Восточный Лондон: симпатичные зауженные книзу синие брючки и коричневые с белым балетки. Брючки дополняла футболка в красно-белую полоску и сумочка в тон обуви. Короче, в выходные дни Доротея Гарриман выглядела столь же стильно, что и в дни рабочие.
В отличие от нее, Барбара восприняла слово «вылазка», которое употребила ее спутница, буквально и оделась соответствующим образом: спортивные брюки на кулиске, футболка с броской надписью «Ты разговариваешь сам с собой или делаешь вид, будто я слушаю?» и – по случаю прогулки с коллегой – новые кроссовки. То, что это были высокие кроссовки с леопардовым принтом, кое о чем говорило. По крайней мере, надевая их, сержант именно так и думала. Теперь же ей казалось, что они слегка… не в тему, если можно так выразиться.
Ладно. Проехали. Слишком поздно что-то менять, решила Барбара. Она поспешила вслед за Доротеей к эскалатору и еще наверху решила отпустить ей комплимент. Она сказала секретарю – что потребовало от нее подобрать точное слово, – что та выглядит «потрясно». Гарриман любезно ее поблагодарила, пояснив, что это все ради Вентворт-стрит.
Хейверс была ошарашена.
– Надеюсь, вы не хотите сказать то, что, по-моему, вы хотите сказать? – уточнила она с подозрением.
– Что именно? – уточнила, в свою очередь, ее собеседница.
– Что вы собрались меня преобразить. Это мы уже проходили, Ди. Дохлый номер.
– Господи, нет же! – ответила Доротея. – Я и не думала. Просто завтра днем я приглашена на вечеринку на свежем воздухе и мне совершенно нечего надеть. Ничего, что я не надевала бы в тысячный раз. Это всего пять минут!
– А после этого?
– Если не ошибаюсь, сегодня в Спиталфилдс работает блошиный рынок. Вас интересуют такие рынки, сержант?
– Разве я похожа на человека, который интересуется блошиными рынками? – спросила Барбара. – Признайтесь, Ди, что вы задумали?
– Ничего, – ответила Гарриман и, сойдя с эскалатора, направилась к выходу. Однако она была вынуждена остановиться, когда ее коллега чуть более настойчиво окликнула ее по имени.
– Надеюсь, вы не собралась взять меня на поруки? – строго спросила Барбара. – Или это чей-то приказ? Ардери сказала вам: «Сделайте что-нибудь с сержантом Хейверс, потому что с ней не всё в порядке». И вы спешите встать перед ней по стойке «смирно».
– Вы шутите: что такого я могу «сделать» с вами? Пойдемте дальше, хватит упираться! – заявила Доротея и, на всякий случай взяв свою спутницу под руку, потащила ее дальше.
Вскоре они были в Бишопсгейт, где современный лондонский Сити с его огромными стеклянными башнями неумолимо наползал на Лондон довикторианской эпохи. Точнее, на ту его часть, что именуется Спиталфилдс. Здесь необузданный капитализм делал все для того, чтобы уничтожить историю столицы. Там, где к облакам не успели взмыть новые небоскребы транснациональных корпораций, сетевые магазины, принадлежавшие неизвестным транснациональным магнатам, делали практически то же самое.
Тротуары были запружены людьми. Как и проезжая часть. Но эти толпы нисколько не мешали Доротее. Все так же держа Барбару под руку, она легко прокладывала путь в массе пешеходов, машин, автобусов и такси, если им требовалось перейти на другую сторону улицы. Хейверс ожидала, что она вот-вот нырнет в один из магазинов, мимо которых они проходили, но нет. Вместо этого минут через пять марш-бросок по местным улицам, которые с каждым разом становились все у́же и у́же, вывел их из этого гигантского человеческого муравейника, и они вновь оказались в Лондоне другого столетия.
Внезапно перед ними во всем своем закопченном кирпичном великолепии возникли дома XVIII и XIX веков. В некоторых имелись жилые квартиры, другие оказались сомнительного вида торговыми заведениями. Лавки, где продавались яркие сари, подозрительного вида парикмахерские салоны со средиземноморскими названиями, уцененки, пабы под названием «Ангел» или «Свинья и свисток», кафе, в которых кофе подавали белым или черным, заливая кипятком из чайника растворимый порошок. Через сотню ярдов раскинулся рынок под открытым небом. Прилавки здешних торговцев поражали разнообразием товара. Тут можно было купить все, от деловых костюмов в тонкую полоску до эротического нижнего белья. Торговали здесь и готовой едой: в воздухе витали ароматы карри, тмина, горячего масла и рыбы.
Окинув взором рынок, Доротея с нескрываемым удовольствием вздохнула.
– Знаю, вы всегда задавались вопросом, – сказала она, обращаясь к Барбаре. – Но я не люблю распространяться на эту тему. Мало ли что могут подумать люди.
Хейверс недоуменно насупила брови. О чем это она?
– Вот так я одеваюсь, – продолжила Гарриман, указав на бесконечные ряды торговцев одеждой, что, подобно реке, протянулись вдоль улицы. – Двенадцать фунтов за платье, сержант. Двадцать за костюм. Тринадцать за пару обуви. Относив один сезон, можно их выбросить, потому что они, того и гляди, сами скоро развалятся.
Барбара перевела взгляд с торговых рядов на свою спутницу и покачала головой.
– Я вам не верю, – сказала она. – Вы такое не носите, Ди.
– Конечно, иногда бывает и фирменная вещь, – согласилась Доротея. – Без них нельзя, ведь так? Всегда нужно иметь теперь что-то приличное, что не раз пригодится. Но все остальное – здесь. Дешево сшито и дешево продано, но… – Секретарь многозначительно подняла палец. – Вы даже не представляете, какие чудеса творит с вещью хороший паровой утюг! А пуговицы! Прежде чем что-то надеть, важно поменять пуговицы и подобрать нужные аксессуары.
Спиталфилдс, Лондон
Барбара сомневалась, что медленное прочесывание рынка доставит ей удовольствие – кстати, как вскоре выяснилось, это был знаменитый рынок Петтикоут-лейн. Она не стала мешать Доротее Гарриман в ее охоте за шмотками.
Повторив, что ей требуется платье для предстоящей садовой вечеринки, секретарша добавила к своему рассказу тот факт, что на этом мероприятии будет присутствовать Некий Молодой Банкир. Она твердо решила обратить на себя его внимание. Если детектив-сержант Хейверс согласна молча постоять рядом и понаблюдать, то она не станет возражать.
С другой стороны, если детектив-сержант хочет самостоятельно что-то для себя выбрать, она с радостью порекомендует ей свою любимую лавку, где семья из шести бывших граждан Бангладеш зарабатывает на жизнь изготовлением подделок модных брендов, какие носят знаменитости и пара-тройка модниц из числа членов королевской семьи.
– Я не знаю, как они это делают, – объяснила Доротея. – Не иначе как с помощью хакеров. Стоит кому-то что-то надеть на премьеру фильма, на скачки в Аскоте или для визита в Белый дом, как здесь эту вещь можно найти уже через пять дней. Виртуозная работа. Ну так как, пойдете походите одна – или составите мне компанию?
– Пойду похожу одна, – заверила ее Барбара. Гарриман моментально просияла, однако ее спутница поспешила добавить: – Вон там. – И она указала на продовольственные ряды.
