– Тогда наливай им каждому по кружке эля каждый день, а счет отправляй мне.
Юджина выронила фартук.
– Но, милорд…
Он повернул голову и посмотрел ей в глаза.
– От меня не убудет.
– Конечно, милорд, я не хотела сказать, что вы… – Должно быть, она увидела в его глазах что-то такое, что напугало ее, потому что она побледнела и, заикаясь, сказала: – Я… Я прямо сейчас им принесу по кружке, милорд.
Когда Юджина скрылась за дверью в пивную, Генри сказал:
– Спасибо, милорд. Но вам ни к чему было нас угощать. – Беннет вмешался, не дав гордому Генри отказаться от дармового угощения:
– Но мы вам благодарны. – Он протянул руку за доверху наполненной кружкой, принесенной Юджиной. – Мы будем каждый день пить за ваше здоровье.
Роберт погладил Блейза по носу.
– О большем я и просить бы не стал.
Старики подняли кружки в его честь и жадно сглотнули густой темный эль.
Хэмиш удовлетворенно вздохнул:
– Ну прямо как материнское молоко.
Гилберт бросил взгляд на Юджину:
– Из ссохшейся титьки.
Юджина молниеносно дала отпор:
– Не нравится титька, можете не пить.
Гилберт открыл было рот, чтобы огрызнуться в ответ, но, увидев, что Роберт покачал головой, промолчал и отпил еще эля.
Повеселев, Томас со стуком опустил свою кружку на стол.
– Знаете, милорд, тут среди нас женщин нет. Так что можно говорить начистоту. Не верится что-то, что вам эта королевская штучка не пришлась по сердцу.
– Она слишком молода, к тому же я не хочу иметь дело с принцессами, – уклончиво ответил Роберт.
– И сколько, по-вашему, ей лет? – поинтересовался Беннет.
– Семнадцать. Может, восемнадцать, – сказал Роберт. Столько же, сколько его младшей сестре Пруденс. Слишком молода, чтобы так врать и мошенничать.
– Ей двадцать два, не меньше, – заявила Юджина. – Может, и вам кружку налить, милорд?
– Спасибо. – Роберту пить не хотелось, но, если он откажется, Юджина расстроится. Подумает, что не угодила ему. Но Роберту действительно хотелось знать, сколько лет Кларисе и насколько уверена в своих предположениях Юджина. Может, Юджина просто завидует той, что помоложе? Поэтому она заявила, что Кларисе больше восемнадцати? Или увидела то, чего не увидел Роберт? Ведь если это правда и Кларисе действительно двадцать два…
Самому Роберту шел тридцать первый год, и, понюхав пороху, узнав, каково смотреть смерти в лицо, узнав голод и лишения, он чувствовал себя гораздо старше. В душе его скопилось слишком много грязи. Он не стал бы совращать молоденькую девушку, но если Кларисе действительно двадцать два, если у нее уже есть определенный опыт, то подход к ней мог бы быть иным. Существовали способы склонить женщин на свою сторону, не имевшие ничего общего с шантажом.
Старики одновременно прекратили смеяться. Их выцветшие глаза разом уставились на что-то, что было у Роберта за спиной. Должно быть, принцесса вышла на площадь.
– Она идет прямо к нам, – хрипло сообщил Томас.
– Моя труба уже дымится, – прошептал Беннет.
– Черт, моя труба уже пожаром занялась! – Голос Генри могли бы услышать даже на границе с Англией.
Все на него зашикали, а Роберт повернулся к площади лицом. Да. Вот она идет. Клариса была похожа на ангела или на дьявола в ангельском обличье. И все же при одном взгляде на нее он почувствовал шевеление за ширинкой. Нет, не потому, что у него долго не было женщины, а потому, что это была она. Ее улыбка, ее походка, ее волосы, ее тело…
Волосы ее были убраны под сетку на затылке, но несколько прядей выпущены на свободу, обрамляя лицо и ниспадая на спину. Эти волосы ловили солнечный свет, и, согретые солнцем, согревали кровь любого из мужчин. Темные брови дугой поднимались над янтарного цвета глазами, которые лучились добрым озорством и чувственностью, так что каждый из мужчин был искренне уверен в том, что этот чувственный свет обращен к нему лично.
Юджина презрительно хмыкнула и, раздраженно шелестя юбками, исчезла за дверью пивной. Высунув голову из двери, она бросила:
– Нет большего дурака, чем старый дурак.
Когда Юджина скрылась вновь, старики печально покачали головами.
– Медку бы ей чуть-чуть, – сказал Гилберт.
– Любовника, – произнес Хэмиш.
– Мужа, – заявил Томас.
И тут все разом потеряли к Юджине всякий интерес, ибо к ним подошла принцесса и одарила стариков улыбкой. Те, кряхтя, начали вставать.
– Лорд Хепберн, вы не представите меня этим красивым джентльменам?
Серые лица стариков залила краска. Гилберт даже умудрился изобразить элегантный поклон, когда Роберт представлял его даме.
Клариса поддержала Гилберта, крепко взяв его под руку, словно и не заметила, что тот едва держится на ногах.
– Хороший денек, джентльмены. Как продвигается игра?
– Хорошо. – Томас выпятил свою тощую грудь. – Я победил.
Принцесса протянула руку Томасу.
– Я давно не играла в шахматы с достойным соперником. Возможно, лорд Хепберн позволит мне в свободное от работы время навестить вас и сыграть партию.
– Это было бы замечательно, ваше высочество. – Томас ласково сжал руку Кларисы в своих скрюченных артритом пальцах.
– Я и сам умею мухлевать, ваше высочество, – похвастался Генри.
Клариса запрокинула голову и заразительно рассмеялась. Рассмеялась искренне, от души, и глаза стариков радостно заблестели.
– Милорд, вы ведь разрешите ей нас навестить, пожалуйста! – взмолился Беннет.
Ни за что. Ни за что Роберт не разрешит ей бродить, где ей вздумается, без присмотра. Он, конечно попробует ее подкупить, соблазнит и в конечном итоге пригрозит, если дойдет до этого, но она может и не захотеть участвовать в его планах, а Роберт не мог позволить себе потерять еще одну женщину. Он никуда не отпустит ее от себя. По крайней мере до бала.
– Я сам ее к вам приведу.
Клариса окинула его надменным взглядом.
– Дорога между Маккензи-Мэнор и Фрея-Крагс опасна, по ней мало кто ездит, – умиротворяющим тоном пояснил Роберт.
Клариса осторожно высвободила руку из цепких пальцев Томаса и подошла к Роберту.
– Возможно, милорд, – сказала она, – вам следует позаботиться о безопасности ваших дорог ради безопасности ваших подданных, как и себя самого и членов вашей семьи.
Она не боялась его. Ничуть.
Роберт почувствовал, как согревается его кровь, подобно тому как согревается бренди над открытым пламенем. Его бросило в жар, как после доброго бренди. Он думал, что следующие несколько дней станут для него адом, но сейчас обстоятельства изменились: возможно, спускаться в ад он будет в компании личного ангела.
Она протянула руку, чтобы взять коня за поводья.
