К 1850 году власть в Непале захватило могущественное семейство Рана. Была установлена военно-феодальная диктатура. Премьер-министры, правящие страной, передавали свои посты по наследству, а власть короля была номинальной. Однако в 1951 году в результате выступления оппозиционных сил режим Рана был свергнут, и страна начала развиваться в прогрессивном направлении.
Огромная равнина Читауан, находящаяся всего в каких-нибудь 115 километрах юго-западнее Катманду, в прежние времена была гораздо гуще заселена. Но потом люди здесь постепенно вымерли, по-видимому от малярии. К началу пятидесятых годов нашего века вся равнина, территория которой превышает 2600 квадратных километров, еще была сплошь покрыта высокой слоновой травой и густыми лесами. Люди племени тхару, издревле населявшие эти земли, вырубали в джунглях лишь отдельные небольшие разрозненные площадки под селения и поля. В течение столетий эта народность выработала необыкновенную устойчивость против малярии — никто из тхару ею практически не заболевал. Другие же племена боялись здесь поселяться именно из-за страшной желтой лихорадки. Кроме того, самовольное вселение в Читауан было еще запрещено, потому что вся долина реки Рапти считалась охотничьими угодьями властителей Непала. Они устраивали там помпезные «царские охоты» с участием десятков ездовых слонов. Знатные люди, среди них многие махараджи и вице-короли из Индии, а также различные титулованные персоны из Европы, приглашались на подобные празднества. Слоны должны были преследовать тигров и носорогов, которых затем и застреливали со столь безопасного места, как слоновья спина. Тем не менее общая численность диких животных в те времена не убывала, потому что подобные вельможные охоты проводились не так уж часто, а жизненное пространство животных оставалось нетронутым. В Читауане тогда насчитывалось примерно 800 панцирных носорогов, а люди племени тхару поставляли наездников для слонов, воздвигали охотничьи лагеря и прокладывали и расчищали дороги через лес.
После 1951 года праздничные охоты были ограничены, но началось дикое браконьерство. Главным объектом незаконной охоты был носорог. Рог этого животного затем переправляли через Индию в Восточную Азию, тигровые шкуры тоже продавались в другие страны.
Все больше людей перекочевывало в Читауан из перенаселенных горных долин. Они принялись сводить леса и создавать на их месте пашни.
Еще совсем недавно на этих обширных просторах жили в джунглях и девственном лесу одни лишь тигры, носороги и другие животные. После того как удалось победить малярию, сюда переселились десятки тысяч поселенцев. Возникли совсем новые поселки
К марту 1959 года здесь обосновалось уже 12 тысяч человек, а на следующие годы планировалось переселить сюда еще 25 тысяч. Осуществить все это можно было, безусловно, только благодаря осушению болот, применению новых химических ядов, инсектицидов, с помощью которых удалось успешно побороть комаров — переносчиков малярии. (Правда, сейчас все эти средства становятся бесполезными; малярия с новой силой распространилась в отдельных районах Азии и Южной Америки.)
То, что вся равнина Читауана, севернее реки Рапти, превратилась в сплошные пашни, поля и деревни, — это еще куда ни шло. А вот то, что в облесенной части на другом берегу реки браконьерство приняло ужасающие размеры, — это было не только бессмысленно, но и начало наносить непоправимый урон всему королевству. Нашлись сознательные политики, которые это поняли и постарались спасти хоть то, что осталось.
Сейчас на всем земном шаре осталось в общей сложности не более 900 панцирных носорогов. В одном только Читауан-парке с 1960 по 1961 год было убито браконьерами не менее ста сорока носорогов. Теперь с браконьерством покончено, и все обстоит благополучно
Ведь творилось уже что-то невообразимое: в один только год было обнаружено 60 убитых носорогов, которые были официально признаны жертвами браконьерства; однако рогов носорога было конфисковано всего 24, а самих браконьеров удалось изловить лишь тринадцать человек. Добыча, как правило, сразу же переправлялась через индийскую границу, а оттуда уже через порт Калькутту на восток, и в первую очередь в Китай. И хотя приобретение носорожьих рогов в Индии официально запрещено, но касается это только тех, что добыты в Ассаме или в Западной Бенгалии. Если же рог привезен из Непала, то на него запрет не распространяется и конфисковать его нельзя. Таким образом, за 1960 и 1961 годы браконьерами было убито не менее 40 носорогов. И это несмотря на наличие лесничих и охраны, состоящей из бывших солдат (но они очень плохо оплачивались и почти ничему не были обучены).
Олени мунтжаки в Гималаях встречаются даже на высоте 2500 метров и выше. Когда эти мелкие олени сражаются во время гона, то чаще пускают в ход свои острые клыки. чем короткие рога. Будучи возбуждены, например при приближении тигра, они издают короткие лающие звуки. За это их прозвали «лающими оленями». Чтобы сохранить жизненное пространство для таких горных животных, как голубой баран, ирбис, или снежный барс, бурый медведь, дикая коза и другие, в ближайшее время будут созданы национальные парки Papa и Шей
Правда, и среди них порой находились мужественные и бесстрашные люди. Так, летом 1960 года один охранник в одиночку сразился с целой бандой браконьеров, перешедших через границу с Индией и переваливших через горы в Читауан. У него было всего 12 патронов, но тем не менее он сумел застрелить двоих нарушителей и воспользовался их же оружием для продолжения перестрелки. Этот храбрый человек был ранен в руку и ногу. Он получил впоследствии вознаграждение в размере 100 марок. В другой раз переодетого охранника заслали в банду браконьеров. Ему удалось выведать, где и когда те условились встретиться для браконьерского налета. Благодаря отваге и находчивости этого человека удалось арестовать семь вооруженных стрелков и шесть гребцов t тремя лодками.
Руководители государства стали прилагать все больше усилий, чтобы спасти то, что еще можно было спасти. Но к сожалению, у них было мало опыта в том, как это надо делать. В 1959 году король Махендра основал на Читауанской равнине так называемый «Махендра-парк», который на самом деле никак нельзя было считать настоящим национальным парком (точно так же, как и национальный парк «Баварский лес» в ФРГ). Размер его составлял всего 177 квадратных километров, подчинен он был Управлению лесного хозяйства, охота в нем была запрещена лишь на ближайшие десять лет, и целостность его не гарантировалась всеобщим государственным законом об охране природы. Так что и в него продолжало проникать все больше поселенцев, которые пасли в лесу свой скот и убивали диких животных.
