за то, что обидел святую женщину.
У святой женщины не хватало по меньшей мере трёх зубов.
А ещё – совести.
О последнем было нетрудно догадаться. Судя по тому, что я увидела во дворе и прихожей приюта, здесь давно не убирались. Со времён мезозоя.
Пожухлый неравномерно растущий газон пестрел разного рода мусором, от деревяшек непонятного происхождения до битого стекла. Да дети во время первой же прогулки должны покалечиться! Хорошо, что Тоби остался с Томом, нашим кучером. Само здание приюта – унылая коробка с мутными окнами, крыльцо разбито в хлам. Уже на пороге я оставила надежду увидеть внутри что-то более или менее приличное и, в принципе, не ошиблась в своих ожиданиях. Грязь была везде, даже на стенах.
Что за люди? «Дайте-дайте», «поможите чем могёте», а сами палец о палец не ударят, чтобы что-то исправить.
Миссис Грин сразу поняла, что лоханулась и стала мямлить какой-то бред про то, как ей с мужем тяжело заниматься приютом и воспитанниками. Меня чуть ли не наизнанку выворачивало, до того противно было смотреть как эта квадратная бабень блеет, как невинная овца. А миссис Хант… Да я готова ей премию вручить за Самую Большую Тупость! Это ж как можно не замечать очевидного? Мало того что изнеженную леди смущала обстановка, она ещё с радостью позволила повесить себе на уши свежую лапшу.
Прости, Бен, но твоя мама иногда такая курица.
– Вот жопа, – нарочито громко вздохнула я.
Обе тётки вмиг заткнулись.
– Что ты сказал, дорогой? – пискнула моя спутница.
– Жопа, говорю. – Я прошлась по поскрипывающим половицам. – И внешний вид, и ситуация в целом. Помочь нужно. Вот прям срочно, сию минуту!
Миссис Грин явно расслабилась. На её широком, мужеподобном лице появилось подобие улыбки. Я чуть не отвернулась, чтобы не смотреть ей в рот.
– Где дети? Нам надо на них взглянуть.
Улыбка стала медленно сползать с её рожи.
– Дети?
– Ну да, дети. Такие маленькие существа, которых надо кормить, мыть, учить уму-разуму…
– Дети на месте и с ними всё в порядке, – отчеканила миссис Грин, глядя на меня как бык на неопытного тореадора.
Пыхтевшая от напряжения и духоты миссис Хант обрадовалась такому ответу.
– Вот видишь, Бенни. Всё в порядке…
Я стояла на своём.
– Покажите нам детей.
– Вам не нужно на них смотреть, – жена директора приюта тоже не сдавала позиций. – Подумайте о своей матушке. У неё же сердце кровью обольётся.
– Тогда и вы кое-чего не увидите. Денег.
– Простите его, миссис Грин! – малодушно заверещала миссис Хант. – Он весь в меня, такой же впечатлительный. Его так поразила история о ваших горестях, что он просто умолял меня приехать к вам. Бедный мой мальчик, так переживает!
Сейчас «бедный мальчик» вам всем покажет.
– Мама, она врёт.
– Как?!
– Как дышит.
Не обращая внимания на возмущения беззубой святой, я прошла в глубь дома. Грязь, какой-то неприятный застоявшийся запах, который чувствуется гораздо сильнее, чем в коридоре… Удивите же меня чистотой!
Воспитанников я обнаружила в небольшой комнате с грубыми деревянными столами и лавками. Фак! Это ж не дети, а поросята нечёсаные. И одеты в жуткие обноски, как специально на помойке подобранные. Не больше десяти штук, я уж не стала считать по головам. Все они кучковались рядом с неопрятной старухой, держащей в руке половник. Оторвав голодные взгляды от кастрюли, детишки уставились на меня. С таким страхом в глазах, будто у них собираются отнять вонючую кастрюляку.
Даже приятного аппетита не пожелаешь. От доброго слова вкусней дерьмо не станет.
– Мистер Хант! – подоспевшая миссис Грин аж задыхалась от негодования, не находя слов.
Миссис Хант с офигевшим видом топталась на пороге. Похоже, до неё наконец стало доходить, что быть благотворительницей не так-то просто.
– Э… это все дети? – неподдельно удивилась она. – У вас же их пятьдесят! Вы мне сами об этом писали. Я запомнила это число, потому что мы с Харриет и Энни отправили вам тогда пятьдесят фунтов.
– Да, их было больше, – подтвердила миссис Грин.
– А многих в работный дом отдали, – со свойственной нежному возрасту непосредственностью пояснил лохматый ребёнок лет пяти (реально, не поняла, мальчик это или девочка), – потому что их кормить нечем было. Нас тоже нечем, но нас пока не отдают. А Билли с Гарри и Мэри придут к вечеру…
– Молчи в присутствии старших, – шикнула горе-воспитательница.
– Они денежки у прохожих просят. Их миссис Грин палкой бьёт, ежели мало принесут, – всё же закончил смелый малыш. Речь новоявленного Павлика Морозова местами была невнятной, однако я и так всё поняла. – Мэри так вчера побили, что у неё на лице синяк.
Мальчонка постарше заплакал: видимо, соображал, что за такую откровенность побьют всех и не только палкой.
Миссис Грин побагровела.
– Это ложь! Вы же не поверили? Он в приюте недавно и постоянно лжёт.
А она вся такая белая и пушистая.
Вскрикнув, я прикрыла рукой глаза и отпрянула от неё.
– Сэр, что с вами? – она легко поддалась на провокацию.
– Ваш нимб. Он так ярко сияет, что глазам больно.
– Да как вы смеете!
Решив не затягивать бессмысленный диалог, я подошла к вышеупомянутой кастрюле и, задержав дыхание, взглянула на её содержимое. Блин, тут с самого начало было понятно, что всё в приюте плохо, но чтобы настолько! Я даже не могла подобное представить. В мутной жиже плавали сморщенные листья капусты, похожие на тряпки. Особую пикантность супу придавала почившая в нём большая муха.
Слов нет, одни эмоции. Непечатные!
Эх, чего не сделаешь ради детей.
Стараясь не выдавать брезгливости, я забрала у стоявшей столбом старухи половник, зачерпнула немножко, влила себе в рот и с удовольствием выплюнула на пол.
– Помои! И вы этим их кормите?!
Миссис Грин с новыми силами бросилась на защиту себя любимой.
– Просто сегодня неудачный день, поэтому рацион такой скудный.
– Женщина, ты вообще страх потеряла?! – по-настоящему разъярилась я. – От самой-то ветчиной несёт, а ваши воспитанники слова такого, наверное, не знают!
Вместо того чтобы причитать и плакать из-за грубости сына, миссис Хант вдруг проявила чудеса адекватности.
– Миссис Грин, покажите кухню.
Несмотря на вопли протеста, мы прошли в следующий круг Ада. Мама Бена снова осталась на пороге, но зато прекрасно видела, как я, отмахиваясь от мух и перепрыгивая через ленивых тараканов, лазаю по шкафам и копаюсь в кладовой.
– Вы же писали, что у вас вдоволь круп, овощей и хлеба, – наверное, таким тоном миссис Хант отчитывает своих чад за провинности, – однако здесь едой и не пахнет… Кстати, что это за смрад? Я бы
