от друга земель. Эта местность была богата лесами и болотами. Именно здесь жители герцогства Корд заказывали древесину для своих будущих кораблей. Умелые следопыты здешних мест среди болот способны были отыскать залежи горючего масла, используемого для освещения городов. Ближе к югу царство леса уступало степи, плавно переходящей в пустыню.
Южное плато поделили между собой герцогства Кадис и Гранад. Основной доход им приносили экзотические специи и фрукты. Кроме того, кристаллы, содержащиеся в песке, которого в пустыне было предостаточно, были необходимы для изготовления стекла. В карьеры по его добыче стояли очереди из купеческих караванов всех герцогств. Изредка среди песчаных дюн удачливому искателю удавалось найти необработанные драгоценные камни. После этого счастливчик тотчас становился богачом.
Большинство городов было построено вокруг мест, хранящих реликвии, связанные с Создателем и его деяниями. Знаменитый паломнический путь вел от главного храма Ортоса до самого южного побережья пустыни. Согласно преданиям, Создатель вышел на континент из воды именно в этом месте. Герцогство Кадис выстроило здесь свою столицу. Западную территорию, поделив пустыню пополам, облюбовало герцогство Гранад. Его столица, построенная вокруг оазиса, стала важным перевалочным пунктом на тракте тысячи торговцев.
Несмотря на то что открытых столкновений между герцогствами не случалось, они постоянно вели подпольную войну. Покупка яда и заказ наемных убийц, чтобы избавиться от претендента на разработку карьера, были здесь обычным делом. Пустыня не была местом для мягкосердечных людей. Многих заблудившихся в ее просторах она сводила с ума. Лишившись рассудка, люди уходили в место, которому жители пустыни дали название плато смерти. Ходили слухи о том, что, лишенные благ плодородных земель, безумцы пристрастились к каннибализму. Периодически до Корквила долетали новости о том или ином торговом караване, ставшем их жертвой.
Если умирал один из двух пустынных герцогов, имеющий наследника мужского пола, тот занимал его место. Если законных наследников не оставалось, конклав странников пустыни выбирал нового герцога среди наиболее знатных и богатых родов. Судьба членов семьи предыдущего герцога после избрания нового, как правило, была не очень радужной. С большой вероятностью новый правитель искоренял их всех до единого, чтобы избежать возможности ущемления своей власти в будущем.
Тропы, ведущие из пустыни на северо-запад, приводили уставшего странника обратно в герцогство Корд, узкая полоса которого замыкала круг и отделяла Внутреннее море от Внешнего. Кэр мечтал когда-нибудь совершить подобное кругосветное путешествие. Пока ему довелось побывать лишь в своем родном герцогстве да на нескольких островах Внутреннего моря во время прохождения практики в морской академии.
Адмирал Оливер Харис, издавший самые подробные навигационные карты, утверждал, что внутренний архипелаг состоит из двенадцати островов. Открывая каждый из них, герцогство Корд получало от Совета компенсацию, пропорциональную его размерам и скрытым в недрах ресурсам. Однако, каждый открытый остров переходил в полное владение и распоряжение церкви. Как правило, имена островам давали в честь прославившихся святых.
Остров Ролана стал местом воспитания новых инквизиторов. Все происходящее на острове было окутано тайной и поэтому сильно притягивало интерес юного мистера Кэрила. Земля святого Фалька стал местом культурной и творческой мысли. В летний сезон остров был переполнен художниками, поэтами, музыкантами и мастерами театрального искусства. Каждый из них старался представить коллегам по цеху свои лучшие работы за последний год. Остров Беллариаса был весь усеян плантациями, на которых выращивались лечебные травы специально для академии целителей. Посторонним на этот остров вход был воспрещен.
Благоприятный климат острова Людвига сделал его популярным местом для отдыха и лечения представителей высшего сословия. Там они могли спокойно удалиться от мирской суеты, не подвергаясь постоянным взглядам простого люда, очарованного богатством знати.
Людей, далеких от навязываемой церковными проповедями морали, ждал остров Велии. Имя единственной женщины, вознесенной Советом в один ряд с остальными святыми, ждала интересная судьба. Как гласит предание, именно ее благословление вновь вернуло плодородие почве после восьми лет голода. Все голодные годы она провела, молясь в своей келье, и, покинув ее, предзнаменовала начало урожайного сезона.
Остров Велии был самым западным из числа тех, что составляли архипелаг. Стоя в ясный день во внутренней гавани Корквила, можно было разглядеть его очертания. Между столицей герцогства Корд и островом курсировали галерные паромы. Остров вовсю пользовался своей удаленностью от церковной столицы. Это было единственное место, на которое Совет не обращал свой взор.
Любое извращение могло найти здесь свое воплощение. Совет, хоть и владел островом, благоразумно закрывал глаза на все то, что на нем происходило. Даже набожные святоши понимали, что некоторые людские пороки не могут быть сдержаны, и пусть лучше неугодные Создателю дела творятся в одном, строго определенном месте. Даже облаченные в белые рясы старцы с пониманием относились к тому, что людям порой необходимо выпускать пар. Здесь совершались самые темные сделки, а найти кинжал в своей спине можно было с гораздо большей вероятностью, чем где бы то ни было.
Один купец в порту, продающий свои товары рядом с паромным причалом, как-то сказал Кэру, что по статистике лица людей, возвращающихся с острова, были чуть радостней лиц тех, кто только собирается его посетить. Итану Кэрилу однажды довелось там побывать. Во время сдачи очередного практического экзамена Кэр с соучастниками похитили тренировочный ботик и при помощи галерных весел собственноручно доставили себя на остров наслаждений. Встреча распорядительницы была не очень теплой, до тех пор, пока увесистый кошель золотых не полетел в ее сторону. Проведя незабываемый вечер в женских объятиях, наутро Кэр собирался возвращаться обратно вместе со своими товарищами.
Удача покинула незадачливых студентов у причала, где они столкнулись с одним из профессоров академии. Что он сам делал на острове Велии, история умалчивает. Если бы не влияние отца, юный мистер Кэрил, скорее всего, вылетел бы из академии. Только в тот момент Кэр по-настоящему понял, насколько важно для него обучение в академии, и принялся за изучение наук с удвоенным энтузиазмом. За оставшийся год обучения ему удалось значительно улучшить свою результативность. Итан улыбнулся, вспоминая, как в качестве наказания неделю проработал галерным гребцом на пароме, курсирующем между островом и Корквилом.
Резко возобновившийся танец свечи вытянул Кэра из омута воспоминаний. Окно было закрыто, значит, свечу потревожил сквозняк, возникший из-за открытой двери одной из комнат. Тихий скрежет выдвигаемого кресла подтвердил догадку Кэра. Он был не единственным, кто бодрствовал в эту ночь. В комнату потянулся притягательный аромат раскуриваемой трубки.
Мысленно попрощавшись с местом, подарившим ему последний сон на родной земле, Кэр вышел в общий зал. Его товарищем по бессоннице оказался мистер Кэмбел. Придворный сидел в своем кресле, задумчиво всматриваясь в пустоту. Появление в комнате лейтенанта не нарушило его транса. Итану показалось, что глаза дипломата наполнены скорбью. Чувствуя себя неловко, аурлиец негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.
— Мистер Кэрил, прошу меня извинить. Порой я слишком глубоко погружаюсь в фантазии, сожалея о тех вещах, исправить которые не в моих силах, — лицо опытного придворного моментально приняло вежливый вид, изобразив самую натуральную улыбку.
— Не хотел вам мешать, — сказал Кэр, уже начинающий жалеть, что покинул свою уютную келью.
— Что вы? Хотел бы я остаться один на один с собой, никогда не покинул бы свою комнату, — сказав это, Артур вспомнил о наличии трубки у него в руке.
Затянувшись, он оценивающим взглядом с ног до головы оглядел своего собеседника. Казалось, что представитель герцога пытался подметить каждую мельчайшую деталь.
— Так о чем вы, как правило, сожалеете? — неожиданно для самого себя спросил Итан, присаживаясь за стол напротив человека в черном.
— Как правило, о судьбах тех людей, что пострадали из-за принятия мной неверных решений, — ни один мускул не дрогнул на лице
