— час, два, а может, все три, но Дануту показалось, что прошла вечность, пока спереди не повеяло свежим воздухом, а темнота подземелья не рассеялась полной луной и далекими звездами.
Выход из тайного хода оказался в овраге. Данут, успевший изучить город и его окрестности, прикинул, что овраг этот находится всего лишь в полмили от города. А вот, поди же ты — всего ничего, а показалось так много! С другой стороны, мог бы и сам пораскинуть мозгами, чтобы понять, что никто не станет копать под землей длинные ходы сообщений. Такой ход мало выкопать, его еще нужно чем—то укрепить, чтобы не завалился.
Курбада старательно заложил выход из подземелья специальным щитом, набросал сверху веток, мха. Критически осмотрев свою работу, сказал:
— Опытный человек и так поймет, а неопытный сюда не полезет. Ну, потопали!
Курбата шел размеренным шагом, к которому было не сложно приноровиться. Именно так Данута учили ходить в лагере для щенков.
Проводник ориентировался в ночном лесу так, словно мог видеть в темноте. Данут, хотя и был далеко не новичком, мог только угадывать, куда ставить ногу, чтобы не зацепиться за какую-нибудь корягу.
— Все! — сказал вдруг Курбада, остановившись так резко, что его спутник чуть было не врезался ему в спину. — Дальше дорога совсем плохая, подождем до утра. Если хочешь — можешь поспать. Разбужу. Костер разводить не станем, с утра всухомятку перекусим. Ручей неподалеку есть.
Если предлагают поспать, почему бы и нет? Данут улегся под деревом, прикрыл глаза.
— Тебе не холодно? — поинтересовался вдруг Курбада. — Если одеяло не взял — могу одолжить свое.
— Нет, спасибо, — отказался Данут, досадуя, что своей заботой проводник прервал ему сон. Ну, не объяснять же человеку, что он с детства привык спать на голой земле, а костер ему почти без надобности? Тогда придется рассказывать, кто он такой, что орки не так чувствительны к холоду, как неженки—люди.
Данут проснулся оттого, что Курбада собирался потрясти его за плечо.
— Пора?
Проводник убрал руку. Если он и был удивлен, то вида показывать не стал.
Шли почти целый день, сделав небольшой перерыв на перекус. Даже костер разводить не стали, довольствовавшись домашними запасами, да парой глотков ключевой воды. Курбада пообещал, что ближе к вечеру они устроят настоящий бивак — с костром, с горячей кашей и всем прочим. Данут мог бы обойтись без костра, но успел соскучиться по горячей каше, а особенно, по чаю из тех трав, что ему дала Далина. Этот чай он теперь предпочитал пиву и всему прочему. Одна беда — его оставалось мало.
Данут уже предвкушал, как он пьет чай, как вдруг Курбата насторожился. Подняв руку — мол, стой, проводник вслушался в легкие шумы леса, а потом скомандовал:
— Бежим! Быстро на поляну!
Курбада ринулся вперед, сминая кусты, словно молодой лось. Данут за ним. И фроглин, и человек бежали, желая лишь одного — побыстрее миновать чащу и выбежать на поляну. По дороге Данут успел избавиться от заплечного мешка — лишняя тяжесть ни к чему, а коли останутся живы, подберет. В худшем случае, барахло уже просто не понадобится. Курбада, кажется, не беспокоил лишний вес.
Наконец—таки они выскочили на открытое пространство и, не сговариваясь, встали спина к спине. Данут вытащил лук из—за плеча, вытянул из тула две стрелы. Одну взял в зубы, вторую наложил на тетиву. И, как только уловил за кустами какое—то движение, без колебания, выстрелил. Раздался вой.
«Попал!» — с удовольствием подумал юноша, досылая вторую стрелу на звук. Вой сменился коротким рыком, напоминавшим агонию.
— Стрельни моего. Слева, у сосны! — отрывисто попросил Курбада .
Данут обернулся, определил — где там сосна слева? И засадил туда две стрелы, а потом, для надежности, еще одну!
Парень стрелял наугад, но нападавшие не прятались. Будь на его месте более умелый стрелок, он бы уже сделал из чудищ подушечки для иголок. Нет, не сделал бы — стрел было прихвачено только десять штук. Правда, на дне мешка лежала связка наконечников про запас, но сейчас их все равно, что и не было.
Между тем, вокруг спутников начали зажигаться мерцающие красноватые огоньки, похожие на масляные светильники, которые сердобольные жены зажигают около входа в дом, чтобы пьяненький муж, грешным делом, не заплутал...
Огоньки понемногу увеличивались и, скоро можно было понять, что это глаза непонятных существ. Данут успел истратить оставшиеся стрелы, пытаясь попасть в глаза чудовищ, а потом отбросил лук и выхватил меч.
При приближении, монстры были похожи на огромных летучих мышей — вытянутые морды, большие уши, а за спинами было что—то напоминавшее крылья.
Монстры ринулись в атаку с утробным рычанием, пытаясь ухватить спутников клыками, с которых капала пена. Данут рубил мечом, Курбада орудовал лабрисом.
— Данут, дай мне минуту! — выкрикнул проводник, отмахиваясь от какого—то назойливого чудища.
В горячке боя до парня не сразу дошло, как можно дать минуту, если кругом враги? Но Данут сделал все, что смог — прыгал, махал мечом, пытаясь прикрыть своего проводника,лихорадочно копавшегося в своем мешке(Ну, нашел время!), а потом, услышав приказ поднявшегося во весь рост Курбада «Ложись!», без раздумий распластался по влажной земле.
Данут лежал, вжавшись в траву, жалея, что не может отрыть себе небольшой окопчик, чтобы уж совсем скрыться с поверхности, а над его головой творилось непонятно что. Слышался мерзкий вой и свист клинка, рычание, стоны, звуки ударов. Раза два по спине прошелся кто—то тяжелый, а один раз наступили на задницу сапогом. Спина — еще куда ни шло, но задница сразу же заболела!
Наконец, стих последний вой, умолкли стоны, наступила тишина.
— Ты живой? — услышал Данут голос проводника.
— Ага, — поднялся парень с земли.
— Беги за мешком, — устало скомандовал Курбада.
Данут с трудом прошел между теми ошметками, что остались от монстров. Порадовался, что ночью не видно — с кем это они сражались и, что там валяется.
К своему удивлению, мешок отыскался быстро. Хотел поискать еще и стрелы, но плюнул.
— Давай быстрее, — подстегнул его Курбада. Когда парень подбежал, проводник хрипло выдохнул: — Нам сейчас к воде нужно выйти. Давай, пока у меня силы остались.
Курбада шел все медленнее и медленнее, еле переставляя ноги, а потом и вовсе принялся заваливаться набок. Дануту пришлось вначале забрать тяжеленный мешок проводника, потом его двухсторонний топор, а потом уже подставлять плечо и для него самого.
Наконец—таки удалось дойти — ну,
