он меня успокаивал. Говорил, что все будет хорошо. Воображал как мы пойдем в любимое кафе по приезду. Закажем все из меню. А ночью сопрем у его папы алкоголь и напьемся от всего того, что пережили. Ведь тогда нам обоим казалось, что хуже и быть не может.
Как же мы ошибались.
– Многие пытались, – ответил ему Джерри, – и пытаются до сих пор. Но пока идет война, а она явно снова началась, никого не выпустят. Особенно здесь, мы же в центре города.
Я посмотрела на Мелоди. Та вовсю гладила Робби по спине, пока тот приходил в себя. Воды у нас уже не осталось, а в университете было жарко и душно, хоть и стоял март.
– А войска, – спросила и она, – неужели они не хотят защитить нас? Забрать? Мы же тут совсем не причем!
Парни переглянулись. Говорить такой красотке как Мелоди правду не хотелось, и они долго думали, прежде чем ответить.
– Если север к нам и приедет, то сначала займется западом. А эта часть Подесты давно ждет присоединения к югу.
– К югу? – удивился Джереми, – им больше не хочется быть частью севера?
– Уже нет. Там много южан живет. Обосновались для территориального удобства еще давно. В прошлый раз у них даже южные флаги висели. Они уже давно к этому готовы.
В этот момент я даже порадовалась, что мы проехали запад. Ведь там мы рискнули бы нарваться на толпу местных вояк. А в центре можно было не волноваться, что монашки или фермеры захотят нас линчевать.
– А почему бы не решить это мирным путем? – спросил наконец и Робби, оклемавшись, – референдум провести там или митинги. Если людям так хочется быть южной частью.
Черри усмехнулся.
– Все не так просто. Как я вчера говорил, в Подесте есть и люди с другим мнением. Не революционеры, нет. Скорее защитники.
– Да, – взял инициативу на себя Джерри, – контргруппировка. Мы рассказывали о ней – тоже крепкие ребята.
– Так почему они не придут на помощь? – спросила Мел.
– Они уже здесь, – ответил ей Джерри, – не было бы их, с нами бы даже не церемонились. А они видимо как раз и ведут бои днем, пока нас держат. Просто не дошли еще до университета.
Я впервые тогда поуспокоилась. За весь день. Джерри рассказывал именно то, что я хотела услышать.
До нас еще просто не дошли.
– Боже, и почему бы им просто не отдать Подесту.
Ну вот. Робби опять поднял тему, полную политики. Мы в ней никогда не разбирались, но охотно обсуждали еще с самого рождения. Прям как наши родители. Только они это делали, сидя на диване в гостиной, а мы в школе. Иногда и прямо на уроках.
– Робби, – попыталась остановить его Мелоди.
– А что? Отдать Подесту и страданиям конец. Они же говорят, что она им принадлежала. И вы так говорите.
Мы все переглянулись. Не только мы втроем, но и с теми парнями. У них видимо тоже было традицией вести политические дебаты. Но у нас лишь был уровень диванного критика, тогда как Чейз и Джерри видели все происходящее своими глазами.
– Мы бы и отдались, – начал Чейз, – только вот северяне встают на дыбы.
– Да ладно, – не поверил ему Робби, – у нас и своих проблем хватает. Только-только развили Милвен, сейчас вроде перешли на Альяверти. Крупным курортным город хотят сделать! Не придется ездить в соседние страны.
– Да, но только ваши войска уже давно сидят в Иглтауне, на границе с Подестой, – возразил ему Джерри.
– И дышат в затылок каждый раз, когда поднимается такая буча, – поддержал друга Чейз.
Робби, хоть и пытался ему ответить, но остановился. Собирался
с мыслями, вспоминал все аргументы.
– Робби, может не надо… – пыталась все еще успокоить его Мелоди.
– Нет, ну а может действительно это правда! – возразил ей Салливан, – с чего бы нам присуждать себе чужое? У нас что, своих земель мало? Да и будем честны, под правлением Северного Береллина этот город не так уж сильно и развит. Даже богом забытый Гостер и то уже выглядит…
– Тш! – цокнула на него я.
На нас уже вовсю смотрели ребята вокруг. Кого-то мы даже умудрились разбудить. Еще не хватало других оппозиционеров, который бы превратили эту дружескую беседу в многочисленные прения.
Робби облокотился об колонну, сложив руки на груди. Совсем не обращал внимание на девушку, которая о нем беспокоилась. Был сильно погружен в размышления. Мы тем временем решили лечь спать. До рассвета оставалось недолго, вот-вот должны были вернуться ребята из «Саузен Пауэр». Если нам и суждено было умереть, я хотела бы перед этим выспаться. А не сидеть на пороховой бочке, под названием университет, в ожидании своего часа.
Робби уснул быстро. Повернулся к нам спиной и захрапел, пока мы раскладывались. Хотелось как-то прикрыть спины друг друга, если не успеем проснуться и нас зацепит новой волной взрыва. Джереми даже пригласил к нам Джерри и Чейза. Остальные, как я уже сказала, смотрели на нас не дружелюбно. Казалось, что даже через сны посылали нам недружественные сигналы.
Вышедшая ночью в туалет одноклассница, проходя мимо, плюнула мне в лицо. Так смачно харкнула, что половина ее слюны попала мне на щеку, а вторая – на футболку Джереми, что сидел со мной. Он тут же поднялся с места. Сзади одноклассницы показался ее парень, из футбольной команды. А Мелоди встала посреди них.
– Перестаньте! Не сейчас!
Чутка побыковав друг на друга, они расселись по своим местам: парень с девушкой отошли от нас в дальний угол, а Джереми, недовольный несправедливостью, принялся сооружать из запасной кофты подушку. И не дожидаясь, пока я приду в себя, лег на нее. И также демонстративно захрапел, как Робби.
Я была потрясена тем, что он глубоко ушел в свои думы, совершенно забыв про обескураженную меня. Сидевшую в тот момент с плевком на щеке, к которому вскоре присоединилась тонкая слеза. Сзади себя я ощутила тепло ладони Мелоди, которая и присела рядом.
– Не волнуйся. Они забудут. Не сейчас конечно. Сейчас им страшно. Но ты в этом не виновата. Виноват тот парень – Трай Берри.
Конечно Мелоди хотела меня успокоить. Как всегда. Мелоди никогда не беспокоилась о мелочах. О брошенных щенятах и котятах да, а вот о чужом мнении… вот что значит «правильно расставленные приоритеты».
– Но из-за меня они действительно остались еще на одну ночь здесь, – возразила я.
– Ты действительно в это веришь?
«Нет», хотелось ответить мне.
– Да, – ответила я.
– А я нет. И если ты
