По крови и языку зеллийцы были самым близким к чинетам народом. Их страна занимала самые плодородные земли на берегах Срединного моря. Там находились крупные промышленные центры, порты, угольные шахты и нефтяные вышки. Зеллида, побывавшая в свое время в составе Тогродской Империи, долгое время была самой богатой и культурной частью королевства. Однако зеллийские землевладельцы, купцы и промышленники, многие века свысока поглядывавшие на соседей-чинетов, пропустили мощный технический и организационный подъем чинетского капитала и неожиданно для себя оказались в подчиненном и дискриминируемом положении.
Зеллийская элита в ответ стала разыгрывать национальную карту, стремясь, прежде всего, не допустить распространения на Зеллиду чинетских настроений, где мощное низовое народное движение возникло и стало набирать силу под лозунгами социальной справедливости. Однако заботливо выпестованные и вскормленные местной верхушкой зеллийские национал-радикалы пошли гораздо дальше, чем хотели бы их хозяева. Захватив власть в провинции, они объявили об ее отделении, истолковав в свою пользу старинные договора и уложения о зеллийских вольностях. В Чинерте началась гражданская война. Королевские армии терпели поражения. Националистическое правительство Зеллиды ориентировалось на Барганд. В стране нарастали хаос и народное возмущение.
Трехлетняя бесплодная война закончилась катастрофой. Власть короля рухнула, но страной стали править военные, не способные ни победно закончить войну, ни установить мир. Генералов после череды переворотов сменили левые радикалы, противники богатых и поборники равенства, начавшие жестокий террор и продолжившие войну уже с революционных позиций.
Казалось, время для баргандского вторжения в Чинерту было выбрано точно. Казалось, объявив своей целью восстановление порядка в государстве, Барганд получит поддержку населения, уставшего от войны и разрухи, и установит свой контроль над Востоком.
Но вышло не так, как предполагали баргандские сановники и генералы. Уж слишком неприкрыто они жаждали земель, богатств и рабов, слишком старательно собирали под свои знамена всех, когда-либо обиженных чинетами. Интервенция стала толчком, повернувшим события в другом направлении.
Левых радикалов отстранили от власти их более здравомыслящие товарищи, умевшие не только разрушать, но и строить, и не только подавлять, но и договариваться. Новое правительство Чинерты отказалось от утопических лозунгов, заключило мир с независимой Зеллидой и призвало народ к сопротивлению захватчикам. Иноземное вторжение помогло чинетам опомниться и остановиться на грани гражданской войны. Все, кому была не безразлична судьба страны, сплотились вокруг нового правительства, которое не стало отвергать ничью помощь. Те, кто попытался использовать баргандцев ради достижения своих целей, быстро утратили общественную поддержку и сошли со сцены, непримиримых всех цветов и оттенков политического спектра изгнали или перебили. Страна, простояв несколько мгновений у края пропасти и заглянув в нее, устрашившись, вернулась к новой жизни.
После двухлетней войны баргандские армии были изгнаны из пределов Чинерты. Народным возмущением было сметено даже правительство Зеллиды, поддержавшее Барганд. Националистам, вначале очень популярным, не простили их полнейшей неспособности наладить нормальную мирную жизнь и союз со старинным врагом против давних друзей и соседей чинетов.
Чинерта вышла из войны преображенной. Новое правительство сумело навести порядок, смогло совместить сохранение частной собственности с широкими социальными гарантиями, подняло из руин экономику и уверенно повело страну по дороге демократических преобразований, основав на месте королевства федерацию, в состав которой вошла и Зеллида.
Барганд же начал катастрофически терять свое влияние. Одна за другой стали объявлять о своей независимости колонии. Сопредельные страны окончательно обогнали старую империю в своем экономическом развитии. Тогда, стремясь любой ценой удержать свое положение мирового лидера, новое правительство Барганда, пришедшее к власти после переворота, восстановившего в стране абсолютную монархию, развязало новую войну, на этот раз против государств западного Приморья.
Силы были неравны. Население Барганда и его союзника Картагонара превышало население их противников в два с половиной раза, численность армий – в три с половиной, валовой внутренний продукт – в два. Но тут свое веское слово сказала Чинерта, незадолго до войны заключившая союз с демократическими государствами западного Приморья. В самый критический момент чинетская армия сокрушила войска союзных Барганду "буферных" государств и открыла второй фронт уже в самом Барганде.
Старая империя опять потерпела поражение, окончательно утратив статус сверхдержавы, но не растеряв полностью былых амбиций. Хотя военный союз Чинерты и стран Западного Приморья продолжал существовать, внутренние разногласия между победителями значительно ослабили его, и никто в мире не мог поручиться, что в случае своего прихода к власти реваншисты не начнут новой войны.
Снаружи послышался шум мотора. Билон отбросил газету и распахнул окно, не обращая внимания на волну раскаленного воздуха, ворвавшуюся в комнату.
Во всем Зерманде было ровно девятнадцать автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, включая десять, относящихся к дворцовому ведомству, и Билон уже научился распознавать их по звуку. Не ошибся он и на этот раз. Из-за угла на пустынную в это время дня площадь перед отелем вынырнул открытый вездеход. За рулем сидел Драйден Эргемар, а рядом устроился его напарник Кен Собеско.
– Привет, – заорал Билон на всю улицу. – С приездом! Бросайте свой драндулет и поднимайтесь ко мне!
– Раскрывай холодильник! – прокричал в ответ Эргемар. – У меня внутри сухо как в этой чертовой пустыне!
Лихо развернувшись, Эргемар припарковал свой вездеход возле автомобиля Билона. Сам Билон в это время наводил кое-какой порядок в комнате, готовясь к встрече гостей.
В коридоре послышались шаги, и Билон широко распахнул дверь, пропуская в номер друзей, – сначала Эргемара, а потом Собеско.
Драйдену Эргемару, как и Билону, недавно исполнилось двадцать шесть. Он был высоким, худощавым, рукастым парнем с длинным, но не лишенным приятности лицом, а его светло-соломенного цвета волосы были стянуты сзади цветной тесьмой. Эргемар с его несколько богемным видом, в который не вписывались только крепкие рабочие руки фермерского сына, на первый взгляд не производил впечатления интеллектуала, но Билон не знал другого такого человека, который уделял бы столько времени самообразованию. Почти каждую свободную минуту Эргемар проводил с книгой в руках. Он перечитал все две сотни томов, составлявших посольскую библиотеку, и, кажется, начал повторять что-то по второму разу. Больше всего он ценил хорошую приключенческую литературу, особенно, фантастическую, однако в багаже Эргемара находились и несколько потрепанных учебников по аэродинамике, механике и сопромату с огромным количеством схем и формул, в которых мог разобраться только он сам, да еще немного Кен Собеско.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
