Мерцез чувствовал беспокойство инспектора за этой невозмутимой маской сдержанного уважения, которая была на лице у Леплига каждый раз, когда магистр видел его. Мерцез не так уж и часто вызывал инспектора к себе, только лишь в тех случаях, когда дело было серьезным. Леплиг понимал это, и поэтому догадки магистра о внутреннем беспокойстве этого эниса были вполне оправданны.
Сейчас же эта маска дала трещину, которая была заметна только сейчас, когда Мерцез всмотрелся в его лицо. Теперь он видел, что Леплиг почти что охвачен волнением, которое ему едва удается сдержать.
"Его чувства можно понять. То послание, которое я передал ему в Клейбэм, и то, что мы сейчас стоим возле хранилища энигм, не может не взволновать его".
- Добрый, Леплиг, - магистр плавным жестом руки отпустил часовых, и те, развернувшись и расправив крылья, взмыли вверх, обдав Мерцеза и Леплига волнами воздуха.
Леплиг молча смотрел на магистра, ничего не спрашивая, так как он понимал, что сейчас Мерцез сам все расскажет ему. Магистр не задавал ненужных вопросов, так как и сам прекрасно видел ответы на них. Он видел, что Леплиг, получив коротенькое сообщение в Клейбэме несколько дней назад, провел отведенные три дня до отлета назад в Коорх, как на иголках. Так же он не находил себе места и здесь, нетерпеливо ожидая, когда его призовут во дворец магистра. Мерцез мог представить, какое смятение и волнение охватили Леплига, когда инспектору пришло долгожданное сообщение прибыть не во дворец, а к хранилищу энигм.
Магистр пристукнул тростью по камням перед собой, и круглый набалдашник быстро налился темно-синим сиянием. Повернувшись к скале за своей спиной, он перехватил трость за другой конец и обвел полукруг над собой, направляя сияющий набалдашник в сторону отвесной скалы. Камни налились светом, и когда он померк, перед двумя энисами теперь была высокая арка с широкими и невысокими ступенями, уводящими вниз. Коридор был освещен магическими камнями, крепящимися к стенам.
- Идем, - сказал Мерцез, со стуком ставя трость перед собой, и магический огонь набалдашника угас. - Ты должен это увидеть.
Леплиг последовал за магистром, держась справа от его массивной фигуры и чуть отставая на один шаг. Мерцез, стуча тростью по гладко отшлифованным камням широких ступеней, смотрел прямо перед собой, и Леплигу, даже не видящему сейчас лица магистра, уже было ясно, что оно выражает тревогу и мрачные мысли.
Мерцез ждал вопросов, и они последовали, когда энисы не прошли и десяти шагов по коридору, скрывающемуся за замаскированной магической дверью.
- Так это правда, магистр? Правда, что нам... вам удалось найти Первую энигму?
Губы Мерцеза растянулись в снисходительной улыбке, хотя его взор был по-прежнему мрачен. Неужели инспектор думал, что магистр энисов нашел ложный и столь неуместный повод отозвать его из города людей обратно в Коорх? Он пригласил его прямо к хранилищу энигм - неужели инспектор до сих пор сомневается?
"Он действительно очень взволнован".
- Да, это правда, Леплиг. Черная энигма теперь наша.
Эти слова, произнесенные в гулком коридоре, произвели на инспектора впечатление. Он молчал всю дорогу, пока они шли мимо магических светильников, постепенно уходя все глубже в основание горы-хранилища. Им навстречу неслось низкое и пока что тихое гудение магических потоков, живущих в глубоких подземельях Уардеш своей жизнью.
Коридор закончился, и Мерцез и Леплиг вышли в огромный зал, своей формой больше похожий на огромный колодец с круглыми каменными стенами. Потолок терялся во мраке, в невообразимой высоте над их головами; здесь было слышно, как внизу, прямо под ними, подобно зверю глухо рокочет мощь Уардеш. Здесь, прямо под ними, билась одна из многотысячелетних магических артерий, создающее мощное поле. Мерцез чувствовал себя не очень уютно в этих стенах, находясь столь близко к такому сильному источнику магии. Он так и не привык к этим потокам, хотя и провел в горах Уардеш большую часть своей жизни, управляя социумом энисов; любой же другой маг, оказавшийся здесь впервые, должно быть, почувствовал бы, что близок к помешательству. Магистр поежился от неприятных ощущений, которые были похожи на неуемный раздражающий зуд, который было невозможно унять, и шагнул вперед, ступив в свет магических камней на стенах, и инспектор все так же молча последовал за ним. Мерцез по-прежнему не видел его лица, но знал, что сейчас его взгляд устремлен на девять резных каменных постаментов, расположившихся по кругу в самом центре хранилища.
Магистр вдохнул сухой, застоявшийся воздух этого зала, чувствуя, как за простой обстановкой, за этими голыми стенами и полом, покрытым резными письменами древних энисов кроется нечто большее, чем просто помещение, находящееся глубоко в горе. Многие тысячелетия это хранилище впитывало в себя главные реликвии энисов, и это было единственным предназначением этого зала, скрытого от всех.
"Вот оно, самое главное место во всем Коорхе, во всем Уардеш, на всем Энкарамине".
Девять постаментов - и пять из них уже были заняты. Вошедшие магистр и инспектор смотрели на совсем недавно занявшую свое законное место в зале сферу, наполовину наполненную медленно и тягуче переливающейся черной субстанцией, похожей на бесконечно клубящийся дым.
"Да", думал магистр, не отрывая взгляда от Первой энигмы, "да, это ее законное место. Но временное, и поэтому не настоящее. Свое настоящее место энигмы займут лишь только тогда, когда будут собраны все вместе".
Мерцез остановился в центре хранилища, упершись тростью перед собой и сложив на набалдашнике руки, глядя на энигму с черным жидким ядром.
- Видишь? - негромко сказал он, и его голос пошел гулять эхом по высокому сводчатому залу с круглыми стенами. - Теперь она принадлежит нам.
Леплиг, судя по всему, был потрясен. Он уже не в первый раз был здесь, и Мерцез помнил, что его всегда охватывал этот странный, порой даже пугающий ступор при виде этих артефактов. Магистр знал, какое большое значение вкладывает этот энис в энигмы, и его поведение в эти минуты магистр находил довольно неприятным, если не сказать, что опасным. Леплиг становился похож на ярого приверженца своего бога, которому он отдавал все свое внимание и все свои устремления.
Мерцез искоса следил за Леплигом, который медленно приближался к главной святыне всех энисов. Его широко раскрытые желтые глаза казались тусклыми в ярком свете светильников, руки были безвольно опущены, шаги тихи и медленны. Инспектор, переступивший порог секретного хранилища, словно бы разом погрузился в глубокий транс, и магистр был вынужден признать, что в ярком свете магических камней, среди этих могущественных артефактов Леплиг производит неприятное, если не сказать что зловещее впечатление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
