амулету, надеясь, что он принесёт мне удачу, и попытался успокоиться. Она хотела бы, чтобы я пошёл. Я направился к входной двери и взял куртку.
– Хорошего вечера, Алекс, – донёсся голос миссис Уилсон из комнаты. – Будь осторожен на улице…
Я захлопнул дверь. Я больше не мог этого выносить. Я не мог слышать призраков. Я не мог их видеть. Не мог чувствовать. В десять лет меня проверили наравне с остальными детьми и определили, что я совершенно точно не экстрасенс. Значит, я схожу с ума. А раз так, пойду и сделаю что-нибудь сумасшедшее в компании охотников за привидениями, и пусть они мне докажут, что я не свихнулся.
Я налёг на дверь гаража, и она со скрипом открылась. Я выволок велосипед из угла, молясь, чтобы нога позволила мне крутить педали, и с пары толчков выехал на тротуар. Бедро болело, но ехать было можно.
Я притормозил у железных кованых ворот кладбища «Лафайет № 1». Папа обещал сводить меня к маминой могиле, когда я буду готов. Я всё ещё не был.
Я отогнал грызущее меня чувство вины и направился в центр города. Я ехал, окружённый старинными кирпичными зданиями, и от последнего летнего ветерка по рукам бежали мурашки. Становилось прохладно, и я поднажал. Я надеялся, что, добравшись туда, увижу какого-нибудь призрака, а приборы Ханны ничего не покажут, и тогда станет ясно, что я просто сумасшедший. А сумасшедших можно вылечить, верно? Наверняка я словил какое-то расстройство после аварии, и теперь мне просто нужно время, чтобы прийти в себя, как и говорил доктор Миджли.
Я слез с велосипеда и покатил его рядом по разбитой брусчатке Французского квартала, вдыхая сладкий, тёплый, аппетитный аромат пончиков. Надо как-нибудь заглянуть в кафе «Дю Монд» вместе с папой и Джейсоном. Я уже несколько месяцев не ел пончиков. Я разглядывал номера домов, пока не нашёл нужный – № 900. Над входом в офис висела деревянная табличка с золотым тиснением – «Агентство Елены Ленард по расследованию паранормальных явлений». Я, наверное, сотни раз проходил мимо этого офиса, но никогда не думал, что однажды его арендует моя родная тётя. Я заглянул внутрь сквозь широкую стеклянную витрину, испещрённую сверкающими сигилами, и увидел пустые коробки и позолоченную мебель, заваленную целой кучей разнообразного паранормального оборудования.
Сердце гулко забилось о рёбра. Я не хотел общаться даже со старыми друзьями, не говоря уж о родственниках, которых почти не знал. Может, лучше я зайду в кафе и выпью кружку горячего шоколада? Позвоню папе, сообщу, где нахожусь, а на обратном пути заеду к доктору Миджли?
Тому самому доктору Миджли, который выдал папе мои секреты. Рассказал, что я видел маму…
Я сжал в ладони мамин Назар Бонджук, жалея, что не погиб вместе с ней. Амулет выскользнул из моих пальцев и прижался к груди. Либо я тронулся умом, либо действительно вижу призраков, и я не нуждаюсь в помощи доктора Миджли, чтобы это выяснить. Я должен разобраться во всём сам. Я потянулся к ручке двери.
– Алекс? – За спиной раздался прохладный голос Ханны. Я повернулся к ней. На её лице застыло что-то среднее между улыбкой и подозрением. – Удивлена, что ты вообще пришёл.
– Выбора особо не было, – не сдержавшись, огрызнулся я.
Она толкнула дверь «Агентства», держа в руках набор охотника, и злорадно усмехнулась:
– Хорошо, когда в команде есть скептически настроенный Нетронутый. Когда ты впервые увидишь наши находки и наложишь в штаны, я смогу записать это на плёнку.
Я вошёл следом и втащил велосипед, мысленно вскрывая Ханне черепушку. Наложу в штаны? Как же!
Тётя Елена сидела за круглым столом в глубине комнаты и что-то писала:
– Алекс, почему бы тебе не поставить свой велосипед здесь? – Она указала на место у стены, между книжным шкафом и стопкой коробок, затем жестом предложила сесть на стул рядом с собой.
Я прислонил велосипед к стене:
– Спасибо. Я лучше постою.
– Мы никуда не пойдём, пока вся команда не соберётся. – Она взглянула на мою левую ногу. – Бедру будет лучше, если сейчас ты посидишь. Мы ещё настоимся и находимся во время осмотра дома.
– Бедро в порядке. – Я соврал. Оно всё ещё болело. Не так сильно – почти невыносимо, – как сразу после аварии. И не так мучительно, как после операции. Боль была терпимой, но постоянной. Мешающей мне забыть.
Выражение лица тёти Елены заставило меня передумать:
– Садись, Алекс. Побереги ногу.
Я поморщился и опустился на стул.
Ханна поставила свой футляр на стол и откинула крышку.
– Всё подготовила? – спросила тётя Елена.
Ханна окинула взглядом приборы, её глаза – больше, чем у совы, – горели от предвкушения:
– Думаю, да. Батарейки новые. Все сертификаты на месте и сигилы в порядке. Я проверила, работают отлично.
– Хорошо. – Тётя Елена повернулась ко мне. – Мы ждём только Фрэнка. Ты можешь помочь Ханне. Хотелось бы записать ФЭГ, если возможно. А если приборы Ханны подтвердят то, что запишем мы с Фрэнком на его аппаратуру, будет ещё лучше. – Она подмигнула племяннице. – Давайте покажем этому городу, на что мы способны.
Забренчал колокольчик, и на пороге показался темноволосый мужчина с седыми висками. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, и я не мог не обратить внимания на полностью забитые чёрными татуировками предплечья. Среди защитных печатей с витиеватым шрифтом и сигилов на иврите особенно выделялась фигура горгульи, настолько реалистичная, что казалось, будто она в любой момент может слететь с его руки и напасть на меня.
Вау! А я-то думал, что футболки с сигилами – это перебор. Этот дядька вывел защиту на новый уровень.
– Это Фрэнк Мартинес. Он – звезда, – с благоговением прошептала Ханна и поправила очки на переносице, словно это могло помочь ей разглядеть его получше. – Он не просто экстрасенс класса «А», ему удалось зафиксировать больше ФЭГ и инфракрасных отпечатков, чем любому другому охотнику Восточного побережья. У него в сумке полноспектральные камеры с встроенным тепловизором.
Экстрасенс класса «А»? Здесь? Настоящие экстрасенсы и так-то редкость, а что уж говорить о классе «А» – это какой-то фантастический вид. Если я правильно помнил материал пятого класса, то экстрасенсы составляют менее четырёх процентов населения Земли и только один процент из них причисляют к классу «А».
– Если он класса «А», то что он забыл здесь с вами?
– Он бывший федерал. БПР до сих пор консультируется с ним во время своих расследований, хотя он давно вышел на пенсию. Он, как и тётя Елена, считает, что сочетание техники и природных экстрасенсорных способностей приносит лучший результат. К сожалению, большинство экстрасенсов думают иначе. Они слишком честолюбивы, чтобы работать с нами. Но только не Фрэнк. Вот почему он один из лучших: он мыслит нестандартно, – нашёптывала мне Ханна. – Фрэнк и Елена – друзья. Он
