Коул забыл о ней. А если случалось проходить мимо, глупо улыбался и махал ей рукой.
Подумаешь, какой важный!
При этом он, как правило, кого-нибудь провожал…
А какое ей до этого дело? Она сама уже взрослая, мальчишки, никогда раньше не обращавшие на нее внимания, теперь прохода не дают, заводят всякие разговоры, а некоторые даже приглашают на свидание или съездить куда-нибудь. Вся загвоздка была в том, что жила она далеко от города.
Но все равно было приятно, что ее приглашали.
Иногда отец разрешал ей в пятницу после занятий оставаться в городе у подруг. Тут уж кто-нибудь из ребят непременно приглашал ее в кино. Так что у Эллисон тоже была своя жизнь. Она больше не была тенью Коула.
Несмотря на предупреждения матери, в сознание Эллисон тогда еще не укладывалось, что она – всего лишь дочь управляющего. И этим все сказано. А друг детства Коул давно вырос.
Когда Родни пригласил ее с ним погулять, она обрадовалась. Ему было столько же лет, сколько и Коулу, как и Коул, он играл в футбол и, в общем, был ничего. Эллисон не могла поверить в такую удачу. У Родни была машина и водились деньги.
К сожалению, тот вечер не принес ей радости. Эллисон даже не могла бы точно сказать, что ее раздражало. Но, наверное, его отношение к ней. Без всяких на то оснований он вел себя с ней как хозяин. После кино они пошли выпить кофе. Родни держал руку у нее на плече. Эллисон пыталась высвободиться, но Родни только смеялся и еще крепче сжимал его.
А его дружки отпускали по их поводу сальные шуточки. Один из них даже выпалил:
– Поосторожней, Род. Ты замахнулся на собственность Коллоуэев. – Все дружно расхохотались, как от удачной остроты. Ну и что такого в том, что ее отец действительно работает на Коллоуэев? Это вовсе не значит, что они их рабы. Что же до нее – она вообще ничья.
Когда Родни привез ее домой, Эллисон едва не на ходу выскочила из машины.
– Спасибо, Родни. Я прекрасно провела время.
Ей было противно находиться с ним вместе, но она знала, что следует быть вежливой.
– Слушай, детка, а чего ты так спешишь? Почему бы тебе…
– Мне надо бежать. Отец будет волноваться.
И вот именно тогда Родни изрек эту мерзость про нее и Коула.
Ни слова не говоря, она отвернулась, чтобы Родни не заметил, как сильно ее это задело. Ей все равно, что он думает. Ей плевать на то, что все они думают.
Родни уехал, и даже по гулу колес было ясно, как он разочарован концом вечера.
Очень разочарован.
Она намеренно велела ему остановиться возле сарая, чтобы отец не проснулся от шума мотора. И она уже шла к дому, когда что-то зашевелилось в тени.
– Кто это? Кто здесь? – требовательно спросила она.
– Это я.
Коул выступил из тени дерева на тропу, освещенную луной. Она испугалась от неожиданности. Эллисон не видела Коула несколько недель, ну разве что мельком в школьном коридоре или вот здесь, на тропинке, ведущей к дому.
– А что ты здесь делаешь?
– Жду, чтобы поговорить с тобой.
– Уже поздно. Мне надо домой. – И она пошла вперед.
– Эллисон!
– Что? – спросила она не останавливаясь.
– Я не хочу, чтобы ты встречалась с Родни Снайдером.
Она остановилась и медленно повернулась к нему.
– Это не твое дело, с кем я встречаюсь, – сказала она, делая акцент на каждом слове.
– Нет, мое.
Она отвернулась и пошла к дому. Коул схватил ее за руку и повернул к себе.
– Никогда не уходи, когда я с тобой говорю, и не отворачивайся. Ты меня поняла?
– Ну конечно! Мистер Коллоуэй приказывает! Все вокруг должны трепетать!
– Что ты такое говоришь, черт бы тебя побрал?
– Не кричи на меня, Коул Коллоуэй!
– Я не кричу. Мне просто интересно, что с тобой творится в последнее время? Каждый раз, когда я встречаю тебя в школе, ты воротишь от меня нос, как от кучи дерьма!
– Ну ты и скажешь.
– Так что случилось? Что я такого сделал? Мы всегда были друзьями, а теперь ты меня в упор не видишь.
– Это я-то? Не смеши меня, Коул. Ты не пропускаешь ни одной смазливой девчонки, а я для тебя пустое место.
Он расхохотался.
Эллисон попыталась выдернуть у него свою руку, но Коул крепко держал ее.
– Так ты ревнуешь! – усмехнулся он довольно.
– Нет.
– Не нет, а да! Это гораздо смешнее, чем ты думаешь.
Эллисон еще раз попыталась вырваться, но Коул неумолимо притягивал ее к себе, пока не обнял.
Уже давно она и Коул не сходились так близко. За последние несколько месяцев он заметно вырос и раздался в плечах. Ее голова едва доставала ему теперь до плеча, а чтобы заглянуть ему в глаза, ей надо было смотреть снизу вверх. Она подняла голову, Коул наклонился и поцеловал ее.
Этот поцелуй был совсем не похож на те, которые она уже испытала. Ничего общего с жалким, слюнявым поцелуем Родни или робкими потугами неопытных одноклассников. Это был поцелуй настоящего мужчины. Когда он оторвался от ее губ, колени Эллисон дрожали.
– Эллисон, дорогая, я хочу, чтобы ты была моей девушкой.
– Это правда?
– Да.
– Ты хочешь сказать, что мы теперь вместе?
– Именно это я и хочу сказать. Ей казалось, что у нее выскочит сердце – так часто и гулко оно билось. Коул Коллоуэй хотел, чтобы она была его девушкой! Он не забыл ее. Она не была для него всего лишь жалкой дочерью управляющего.
– О, Коул! – Обняв его за шею и прильнув к нему, она хотела, чтобы он еще раз ее поцеловал.
– О, дорогая! Хватит для начала. Я же живой человек. У нас еще все впереди.
– Ты о чем?
– Мне надо закончить учебу, тебе тоже. У нас очень много времени. Я хотел, чтобы ты знала, как я к тебе отношусь, как мне было обидно, что несколько месяцев ты даже не смотрела в мою сторону.
– О, Коул. Мне тоже было обидно. Очень.
– А ты пойдешь со мной на бал старшеклассников?
– На бал старшеклассников? Это же недостижимая мечта пойти на такой бал!
– О, Коул! Мне так хочется на него попасть!
– Ладно. А теперь беги скорей домой, пока я не натворил чего-нибудь такого, о чем мы оба с тобой пожалеем.
И вот теперь, годы спустя, Эллисон лежала в кровати, уставившись в потолок и погрузившись в воспоминания. Поначалу все было так, как он обещал. Они встречались летом, когда он приезжал домой на каникулы. Коул всегда держал себя в руках.
Он многому ее научил и, в частности, любовной игре, которую они не доводили до конца – Коул настаивал на том, чтобы дождаться свадьбы.
Но свадьбы они так и не дождались. Как жаль, что он позволил ей исчезнуть из его жизни. Он не сделал ничего, чтобы сохранить их отношения и после того, как она написала ему о том, что беременна. Это время далось ей даже тяжелее, чем первые месяцы после смерти матери. Никогда раньше Эллисон не переживала такого стыда. Она опозорила отца, скомпрометировала себя.
