– Гизгальдцы, - подсказал генерал Бьорн.
– Так точно! Многие ранеными попадали, но устояли и удар наших трех дюжин приняли. Как в стену, ваше величество… гвардейцы с пиками - в каре, не подступиться. Тут уже и конные в тыл ударили, и дело кончено было… Я подхватился да на попавшуюся лошадь прыгнул, со мной еще один ушел, по той же балке проскочили, но он на дорогу уже мертвый выехал.
– Генерал, распорядитесь, чтобы его в обоз отправили, к костоправам.
– Разумеется, ваше величество.
Король выбрался из седла и оставил лошадь конюшенному, де Шермон последовал его примеру.
– Жаль сотню, - признался Филипп. - Люди были - один к одному, проворные.
– Гвардейцы Ангулемского оказались проворнее.
– То-то и оно. - Король вздохнул, поправил ножны с тяжелым боевым мечом. - А вот с графом Паристо вышло и с братьями фон Кордерами.
– Не всегда такое удается, - успокаивающим тоном произнес де Шермон и покосился на карету королевы.
Она остановилась шагах в пятидесяти, и подбежавший к окну лакей выслушивал какие-то распоряжения королевы.
– Мы разобьем его в открытом бою, ваше величество, у нас превосходство в силе.
– В этом я не сомневаюсь. Мои мысли уже далеко, за границами герцогства.
– Придет время, доберемся и далее, - согласился де Шермон. - Может, и к дистанцерии руки протянем.
– Меня больше влечет юг, - признался Филипп. - А столицу я думаю перенести в Ливен.
– Вы ведь грозились сжечь его, ваше величество, - усмехнулся де Шермон.
– Сжечь - это пустое. Ливен крупный и богатый город, хорошая опора для броска на юг… Хотя, будь у меня два Ливена, один бы я точно сжег.
Король резко обернулся и заметил, что де Шермон смотрит в сторону кареты королевы.
– Это невозможно, де Шермон! Ты поставил целью всерьез рассердить меня?
– Нет, ваше величество, вы же знаете, как я ценю ваше расположение, - с улыбкой ответил королевский приятель и низко поклонился.
– Ах мерзавец, - покачал головой тот и направился к лошадям. Армии следовало продолжать движение.
12
На восьмой день похода армия короля Филиппа прибыла к месту генерального сражения, его выбрала противная сторона. Войска герцога Ангулемского расположились вдоль прикрывавшей их тыл цепочки холмов, на которых стояли изготовившиеся к стрельбе метательные орудия.
До самого вечера Филипп вместе с генералом Бьорном и де Шермоном осматривали свои позиции - они были менее выгодны, нежели у противника, однако численное преимущество армии Филиппа было таким, что даже наличие у Ангулемского метательных орудий его не уравновешивало.
Оставив на позициях усиленных посты и лично проверив заготовленные для сигнальных костров дрова и деготь, король вернулся в лагерь и навестил королеву в ее шатре.
– Как вы устроились, ваше величество? - спросил он, входя в покои матери.
– Замечательно, ваше величество, - ответила та, поднявшись с обтянутого парчой диванчика. - Что Ангулемский, много у него солдат?
– Мы превосходим его почти вдвое.
– У герцога всегда была хорошая гвардия, благодаря ей он держал Рембургов на расстоянии. Правда, налог платил исправно.
– Слишком малый, ваше величество…
Филипп прошелся по шатру, вдыхая запахи королевского будуара. Перед каждым важным событием ему было необходимо повидаться с матерью и напитаться ее силой и уверенностью. Все то время, что длилась кровавая схватка за престол, королева всегда была рядом, она знала, что необходима сыну, пусть уже ставшему взрослым и водившему войска на мятежников.
В этой борьбе Анна Астурийская поставила на карту все, если бы Филипп погиб, ее бы никто не пощадил, даже осте, кто признавался ей когда-то в любви и получал в награду мимолетное свидание.
– Кто у них в составе?
– В основе - кавалерия, составленная еще герцогом Фердинандом. Гизгальдские стрелки, рейтары, тысячи три кавалеристов из дистанерии.
– Дистанер мог дать больше, - заметила королева.
– Но, к счастью для нас, не дал. Видимо, не уверен в успехе Ангулемского.
– Ополчения нет?
– Нет.
– Значит, и собственные подданные герцогу не верят. Я вот о чем хочу попросить вас, сын мой, - поставьте напротив рейтар Ангулемского своих рейтар.
– Зачем, ваше величество? Его рейтар мы будем сминать тяжелой конницей.
– Ни к чему их сминать, поставьте рейтар напротив рейтар, и они быстро договорятся. Наемники не ищут славы, им нужны деньги. Зная, что Ангулемскому нас не одолеть, они постараются избежать сражения. Думаю, еще до утра рейтары Ангулемского пришлют парламентера.
– Я… обсужу это с генералом Бьорном.
– Обсудите, ваше величество… И еще - так ли уже необходимо ваше присутствие в первых рядах во время завтрашнего сражения?
– Я - король, моей долг повести за собой войска.
– Это может сделать и военачальник. Генерал Бьорн хорошо держится в седле, командиры полков также полны решимости выиграть битву, зачем же рисковать всем, когда до триумфа вашего величества осталось совсем немного?
Король подошел к матери, взял ее руки в свои и поднес к губам.
– Обещаю не становиться впереди рядов без крайней необходимости, ваше величество. Моего обещания достаточно?
– Достаточно, сын мой. Но я хотела бы дать пару наставлений вашему приятелю - графу де Шермону.
Филипп изменился в лице. Впрочем, Анна Астурийская давно привыкла к такому поведению сына. Он с детства вел себя как собственник и не терпел, когда возле нее появлялись мужчины. Филипп почти мечтал, чтобы мать скорее состарилась и уже никому, кроме него, не дарила своего внимания. Но время щадило королеву, в мужском охотничьем костюме она выглядела очень молодо.
– Я должна поговорить с ним, ваше величество, что бы вы об этом ни думали.
– Извольте, ваше величество, разговаривайте с кем хотите! - взмахнул руками Филипп. - А мне пора наведаться в лагерь. И не задерживайте графа, он мне нужен!
С этими словами Филипп покинул шатер матери. Она выждала пару минут и вышла следом.
Было уже темно, неподалеку горел костер, и свет от него дотягивался до небольшого пятачка молодой зеленой травы. Де Шермон стоял словно тень, не решаясь первым сделать шаг навстречу королеве. Его лошадь, вырывая поводья, пыталась дотянуться до травы.
– Оставьте ее, граф, и пойдите ко мне, - сказала Анна.
Де Шермон отпустил поводья, и лошадь, позвякивая удилами, стала щипать траву.
– Я попросила вас подойти, граф, - уже настойчивее произнесла королева.
Де Шермон подошел.
– Почему вы стоите, когда я прошу вас подойти, вы что, плохо слышите?
На воздухе было свежо, Анна Астурийская поежилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
