Глава 8
У иномирца перехватило дыхание, воздух с трудом проталкивался в легкие. Его окружали гладкие, прохладные стены темной пещеры. Шарфи только подивился удаче, сопутствующей молодому человеку в опасных ситуациях, и не в последнюю очередь потому, что тот мчался совсем рядом с дырой, ведущей сюда. Он был не настолько великодушен, чтобы вылезать из своего укрытия и подзывать незнакомца к себе, если бы тот бросился бежать в другую сторону. Он тоже узнал юношу, который волей-неволей сопровождал их во время краткого визита в свой мир.
Анфен и остальные будут весьма не против заполучить живого иномирца… Как бишь называл их Владетель? Пилигримы. Что бы это ни значило. Ох уж эти маги со своими секретами и знаниями, которыми они не собираются делиться, потому что считают, что простым смертным их не понять…
Шарфи, встав на цыпочки, наблюдал за боевым магом, чьи вопли и шипение до сих пор эхом отражались от каменных стен долины. Повезло мальцу сбежать оттуда… Подозрительно повезло.
— Ты знаешь, что это было? — спросил Шарфи.
Молодой человек молча покачал головой.
— Это боевой маг, — с улыбкой просветил незнакомца Шарфи.
Его усмешка была отнюдь не дружелюбной или успокаивающей, и он прекрасно знал об этом — лицо было сплошь испещрено шрамами и рубцами от язвочек, голова больше походила на покрытое синяками и вмятинами яблоко. Улыбка, обнажавшая острые зубы, как правило, внушала людям острое желание оказаться как можно дальше от ее обладателя, не располагая к доверию. Но это не имеет значения. Если молодой человек достаточно долго пробудет здесь, он узнает, что слово Шарфи нерушимо.
— У вас ведь в Иномирье нет боевых магов, верно? Никаких заклинаний, как ты и сказал. Это существо должно было убить тебя. Как убивает всех и вся, что приходит через врата. Даже птичек, иногда залетающих сюда. Оно говорило с тобой? Они странно говорят…
Молодой человек с трудом сглотнул, еще не оправившись от потрясения. Воином он не был, это уж точно. Для волшебника слишком молод…
— Оно разговаривало со мной, — с трудом ответил он. — Я не понял почти ничего, но оно велело мне бежать.
Ну, разумеется! Еще бы! «И он думает, я в это поверю? — удивился Шарфи про себя. — Что ж, подыграю тебе немного, юнец… Но что-то странное там случилось, сомневаться не приходится…»
— Пока побудь здесь, переведи дух. Только не шуми. В этих тоннелях водится всякая живность, и совершенно ни к чему, чтобы она нас услышала. Ясно?
— Да. Спасибо.
— Не меня благодари, а слепую удачу, которая тебе помогла, — бросил Шарфи. Но дальше притворяться он был не в силах. — Ладно, скажи лучше, как ты на самом деле пробрался мимо этой твари? У тебя есть амулет?
— Нет.
— Уверен? Не бойся, я его не украду. Мне можешь сказать. Я уродлив, но слово привык держать.
— Никаких амулетов. У нас нет колдовства, заклинаний или амулетов.
Шарфи фыркнул:
— Что же у вас есть?
— Агентства новостей и слепая удача, полагаю.
Оглядываясь в поисках возможного выхода, молодой человек устремил взор в то место, где тоннель сворачивал налево, переходя в узкий коридор, который вскоре расширялся. Его озаряли тусклым светом маленькие светокамни, намертво врезанные в стены и сияющие, словно глаза хорошенькой девушки.
Иномирец вздрогнул, когда со стороны замка донесся ответный вопль на призыв боевого мага.
— Проклятье, — пробормотал Шарфи, оглядываясь на зияющую пасть тоннеля, — теперь мне его не достать.
— Достать?! — Эрик мрачно рассмеялся. — Ты что, собирался напасть на это существо?
— Конечно. Оно вот-вот само себя поджарит. Выбросит еще парочку заклинаний — и практически расплавится заживо. По большей части, правда, они себя до такого состояния не доводят. Одно-два заклинания — и схватка окончена. Но сегодня здесь пришлось попотеть. Большинство убийств были совершены в последний час. Вот почему он постоянно звал на помощь своего приятеля. Слышишь этот вой? Тварь знает, что попала в беду. Самое время выбраться наружу и перерезать ей глотку, пока она мечется по долине, ослепнув от собственного жара. Или же позволить ему испечься заживо, что проклятое создание сделает не задумываясь, оно ведь не чувствует страха за свою жизнь. А потом забрать жезл из рук безобидного трупа. Он стоит целое состояние. А еще можно спилить рога, продать их за несколько чешуек каждый — а то и больше.
Но ответный крик прозвучал вновь, уже гораздо ближе.
Молодой человек согнулся вдвое, и его вырвало. Правда, вышла только слюна и желчь. Процесс сопровождался весьма неприятными звуками.
— В чем дело? — спросил Шарфи.
— Он пожирал одно из тел.
— А… И что?
— Прошу прощения за то, что вообще упомянул об этом. Может, именно так вы, местные, и поступаете, вместо того чтобы пойти перехватить гамбургер, но я лично подобное вижу нечасто.
— Говори потише. Если ты считаешь, что это плохо, то другие вещи, которые мне довелось повидать, заставили бы тебя поседеть. Они жрут все подряд. Ветки, траву, я даже видел, как они камни глотают.
Про ветки и траву Шарфи ничуть не приукрасил; с камнями было сложнее, но теоретически ничего невозможного в этом не было, а для него вероятность уже являлась истиной.
— Расслабься, — посоветовал Шарфи. — Не думай об этом.
Некоторое время оба молчали, пока Шарфи наблюдал за происходящим на поверхности, не забывая прислушиваться к движениям у себя за спиной (если вдруг тощий юнец решил, будто Шарфи можно застать врасплох, его ждет большое разочарование). Однако больше через проходы между мирами люди не появлялись. А те двое Инвий, сидящие на каменной стене, ни разу не шевельнулись. Вновь прибывший боевой маг взлетел в воздух и сел рядом с товарищем. Казалось, они ведут какой-то разговор на странном языке жестов и прыжков.
— Можно задать один вопрос? — произнес иномирец.
— Тебе не нужно разрешение, чтобы заговорить. Я не твой Владетель.
— Как получается, что ты говоришь на моем языке?
Шарфи усмехнулся:
— Ха! Я на нем и не говорю. Просто, когда проходишь врата, что-то происходит. Луп говорил, так может быть, но мы ему не поверили. Впрочем, знай ты его, и сам бы отнесся к подобным заверениям с опаской. — Шарфи громко расхохотался над собственной остротой и хлопнул себя по колену. — Ты по-прежнему думаешь на родном языке, но говоришь по-нашему. По крайней мере, так кажется мне. Некоторые словечки, которые ты произносишь, вообще лишены смысла, только и всего. Вроде этого: гам, бург.
— А как именно это работает?
Шарфи не нравились вопросы, на которые у него не было точных ответов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
