Пантера перевернула его на спину и тонко, с оттяжкой поцеловала в нежную молоденькую шею. Забросила бедро Игорю на бок.
– Чуть приподнимись.
Второе бедро пробило себе путь снизу. Пантера ласково гладила Игорю виски и щеки, но с несоответствующей силой сжала его бедрами. Перевернула на спину. Его это привело в настоящее буйство. Он ответил сильным, грубым объятием, прессуя груди Елены Анатольевны, сминая их о свое тело и чуть только не ломая ей позвоночник. В жизни обычной это обоим доставило бы боль, боль и ничего кроме боли. Но Боже, Боже мой, Господи, какой славный мальчик попался ей сегодня, как хорош, и какое неистовство вселяла в него это крупная женщина намного старше по биологическому возрасту, как хороша! Она к черту кинула все эти ласки и стиснула Игореву голову ладонями, неотвратимо подводя губы студентика к своим губам.
Они лежали в очень древней позе. Мать-земля от неба произвела племя инеистых великанов-йотунов. Потом она испугалась силы своего потомства и решила извести сыновей. Она душила их бедрами или сворачивала шеи могучими руками. Но вот устала, и один из великанов, изловчившись, прокусил ей горло, а пока она билась в предсмертных судорогах, овладел ею. Тело первоматери превратилось в континенты и океаны, а из мертвого лона вышли смертные расы. Игорь и Пантера не знали этого, но могучая магия этой позы придавала им неукротимой силы. Страсти учила вакханка хранителя врат.
Она облизала его губы, укусила, опять облизала, опять куснула, играючи, потом глубоко втянула Игореву нижнюю губу и чуть помассировала зубками; провела языком изнутри, отпустила, втянула опять, опять отпустила, мелко поцеловала и медленно-медленно взяла на средний засос уголок губ: она то почти выталкивала его изо рта, то забирала поглубже – вперед-назад; в это время Пантерин язык разжимал неподатливые губы паренька и забирался все дальше за щеку.
Она брала его. Он бился под ней. Он отдавался, он не мог вести. Она была мастером, а он салагой. Она обрушила на него каскад ошеломительных ощущений. Он думал, что женщин можно целовать, обнимать и доходить до с ними до тесной близости. Он и представить не мог, что с ними можно так много, так ошеломляюще много. Он не понимал, как простые и не очень гигиеничные движения могут вызвать такое смятение и такой шторм. Она как будто делала на его теле сложную операцию, включив анестезией механизм умопомрачительно сладких иллюзий.
Елена Анатольевна самую малость отстранилась и высунула язык:
– Открой рот, высунь язык, толкайся с моим языком, борись с ним, – Игорь не умел, но темперамент заставлял его быть упорным, и это оказалось совсем неплохо для нее. Она натешилась борьбой на языках…
В этот момент Игорь почувствовал, что появилось какое-то несоответствие, что-то сбивало его, хотя и совсем несильно.
…на языках и захотела простого удовольствия, как у тупеньких школьниц после просмотра какого-нибудь «Клубничного десерта» по TV (дуры, мастурбировать надо, а не эстетикой наслаждаться); короче, старый добрый прямой поцелуй. Она тыльной стороной ладони протерла губы и сглотнула слюну, чтоб не потекло не вовремя. Он не умел, как выяснилось, целоваться. Держал губы жестко, как противотанковую оборону, дурашка, и все норовил встретить ее поцелуй лоб-в-лоб, нос-в-нос, мальчонка-то совсем юный. Она приказала пареньку:
– Расслабься, подчини голову моим рукам, делай только то, что я скажу и покажу тебе, как делать. Губы расслабь, будто здесь никого нет. Как ты их всегда держишь, так и сделай. Еще расслабь, совсем расслабь. И так и оставь. Все хорошо, а будет еще лучше.
Его вставший член щекотал ей попку, самое анальное отверстие и около него. Великолепно. Никогда еще не испытывала такой пункт в ассортименте.
Она поначалу еще не знала, к какому классу опытности и таланта отнести паренька; зная, она не пыталась бы использовать его тело для целей, более сложных, чем те, которые ставятся перед резиновой куклой для секса. В этой неопределенности была своя изюминка: парнишка небезнадежно заменял опыт буйством. Его тело в итоге давало намного больше, чем неорганизованная резина.
Пантера поцеловала его. Победителя врагов, гоплита. А потом, не отнимая губ, втянула Игорев язык и сжала. Но только так, чтобы не было больно. И сама начала терять контроль от наслаждения. В попку ударила горячая струйка, другая… Она отпустила его голову, стиснула руками торс в смертоубийственном объятии, оборвала поцелуй и заорала, ничуть не сдерживаясь:
– А-а-рррррррр-аааа!
– Оооооооо! – ответили ей снизу.
Пантера кончала после восьми дней воздержания сладко и победно, она с полминуты издавала радостный вой варварской конницы в последней атаке. Ее клитор крепко терся о какое-то его ребрышко, ее руки распластывали обширные синяки на его спине. Он кричал, освобождаясь от всего, что было в нем разумного. Ему было больно внизу, сперма как будто прочищала от застоя и окоченения определенный ей природой канал. Ему спину и затылок холодил каменный пол какого-то сумасшедшего храма…
Ах, Елена Анатольевна! Ну, Елена Анатольевна! Не будь тебя и таких как ты на свете, было б до смерти жаль.
Она лежала, даже не пытаясь отдыхать от оргазма, ей хотелось еще и еще. Не ее стиль – кончать по формуле один-один. Но она очень хорошо представляла себе, какие депрессии начинаются у большинства мужиков (да и у некоторых женщин) сразу после оргазма. Все что было мило, сладко и насладительно, становится противно, может до смерти раздражать. Ты его лишний раз погладишь-поцелуешь, а он гавкнет, псина такой, и попой к тебе, попой! Или такая псина, девочки-женщины у нее тоже бывали разок-другой, для разнообразия. Все-таки совершенные мы существа, женщины! Насколько красивее кобелей этих! Впрочем, двигались и работали девки даже хуже мужиков. Большинства мужиков. В этой ситуации позволительны успокоительные ласки. Кое-что Пантера все-таки позволила себе: четыре раза поцеловала мускулистый животик Игоря и сжала посильнее плоть крепенького мужчинского бедра. О-о! Потом принялась гладить мальчика по головке:
– Хороший мой, сладкий мой. Ты такой сильный. Такой могучий. Я тебе нравлюсь?
– Очень, – он еще не отдышался как следует, пот струями. «Надо бы помыться».
«Что-то мало. Сперму размазать по нему? По себе? Смутится. Отложим это дело.»
– Как тебе понравилось? – «Я, конечно, итак знаю, вопило, как тебе понравилось, но ты не поленился бы все же раскрыть рот и расхвалить меня, небось не помрешь от таких агромадных усилий».
«Надо бы ее похвалить, говорят, это нравится женщинам, хотя, конечно, минут через десять, отдохнув, я бы сказал намного больше. Да и намного лучше»:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
