тела в меч, но и сжать ее достаточно, чтобы она не рассеивалась. Еще полторы недели ушло на то, чтобы сжатие стало привычным, а еще через две, он впервые смог сосредоточить эту силу на лезвии своего меча. Бревно впустило в себя меч на добрых десять сантиметров, и тупой, как шпала, меч — застрял!
С огромным трудом выдернув меч из древесных тисков, Шкура минут пять стоял молча, снова и снова вспоминая, как и что он сделал, и тут же попытался повторить. Ну-ну, как же… Только через три часа у него снова получилось.
День за днем, удар за ударом, но постепенно это умение прижилось. Больше оно не требовало столь полной концентрации на себе, словно бы он привык выполнять сжатие и удержание энергии на лезвии клинка, прямо в ударной зоне. Научился даже выбирать, в какой части клинка удерживать энергию, и стало неважно, у рукояти, в середине, или вовсе на острие.
Поединки с наставником обрели невиданную прежде остроту. Симеон мог с легкостью смахнуть половину стального меча своим, и ехидно улыбаясь, гоняться за учеником, шлепая его по заду и спине плоской стороной меча. Больно очень, но куда больше — обидно.
— Думай, щен! Думай! Думалка и есть твое главное оружие! — Любил приговаривать наставник Симеон, охаживая проигравшего ученика плоскостью своего меча.
И Шкура думал. Каждый день, каждую свободную минуту.
Весь первый год он оттачивал именно это умение. Наставник категорически запретил осваивать другие, тогда как сверстники уже стали осваивать второй, а некоторые и третий прием "проникающих ударов". Но они и не собирались идти дальше трех ударов в этом направлении, тогда как Шкура собирался пройти этот сложный путь до самого конца!
Второй год ознаменовался десятком поединков с однокашниками. Обе стороны могли использовать "проникающие удары", и только теперь Шкура понял, насколько он точнее и легче использует этот навык. Парни напрягались, им требовалось время и ситуация, чтобы войти в нужное состояние сознания для использования удара, тогда как ему было достаточно мысли, или скорее чего-то еще глубже, за мыслью — самого намерения.
Поняв, что к чему, Шкура больше не жаловался, и продолжил тренироваться, как одержимый. Он даже сходил на охоту на виверну с наставником, который весь бой просидел на здоровенном камне. Да там и самого боя-то… три удара, и кирдык дракониду. Крыло, лапа, шея. Все как по учебнику. Четко, быстро, словно бы одним движением, одной задумкой. Грамотно, в общем.
А вот разделка туши заняла около пяти часов каторжного труда…
Где-то в середине второго года, когда семнадцатилетний Шкура полноценно освоил прием, наставник заставил его вкопать во дворе крепости толстый брус. На самом деле, это пять досок, связанных в один брус толстыми веревками.
— Меч отложи, и лопни веревку, — приказал наставник, и пошел себе по своим делам.
Шкура снял перевязь, и встав перед брусом, уныло посмотрел на него. Он понятия не имел, как это сделать, да еще и без меча. Но… "лишь тот силен, кто границ не замечает, видя лишь беспредельность". Расширив сознание, парень все же смог понять, что именно от него требуется, и начал тренировку.
— Гляди, Чуб, Шкура опять чудит.
— И опять ему за это нихрена не будет. — Буркнул завистливо Чуб. Парень вырос в молодого воина с завидным костяком греко-римского борца, да и мордаху имеет смазливую. Местные крестьянки, которых, на самом деле, хватало в долине, заглядывались на ладного ведьмака, чем он с удовольствием уже год как пользовался, за что неоднократно бывал наказан. Не за сам факт "грехопадения", конечно, а за то, что сбегал в самоволку на всю ночь. Наставники — отличные следопыты.
— Завидно? — Хмыкнул Хромой. Высокий, мощный, словно со Скеллиге, он смотрел сверху вниз почти на всех обитателей замка, однако, лучшим в учении не был, где-то серединка на половинку. Единственное, чем он выделялся, это чрезмерной живучестью, словно один из его родителей из Махакама, что вряд ли, учитывая его рост.
— Есть такое. Всех гоняют, а…
— А его гоняют еще больше, просто тебе зависть глаза застит. Все имеет свою цену, и благоволение Наставников выходит ему каторжным ежедневным трудом. Ты бы хоть немного оценил, чем твой сосед живет и дышит, — покачал головой сын кузнеца.
— Ну и ладно. Зато можно сколько угодно по бабам шляться, никто слова не скажет, — хмыкнул Чуб.
— Ты хоть один раз можешь вспомнить, чтобы Шкура с кем-то шлялся?
— А… э… нет, вроде как. Мы бы знали, — покачал головой Чуб.
— Вот и я о том же. Ему некогда, буквально.
— Нее, так не интересно. Зачем свобода, если от нее никаких преференций не выходит?
— Вот именно поэтому у него она и есть, что не для развлечения дана и используется только по делу.
— Глупость какая-то. — Чуб фыркнул, посмотрел на стучащего кулаками по доске приятеля, как на сельского дурачка, и пошел себе своей дорогой. Его ждала любезная Жаклин, пастушка и доярка замка. Всем своим шикарным пышным телом ждала. А наказание Наставников он уж как-нибудь переживет.
Хромой так же глянул на Шкуру, и пошел за Чубом. Не к Жаклин, конечно, у него своя зазноба имеется…
Шкура стал наносить удары по веревке, благо, что она довольно толстая, и пытался буквально взрывать проведенную внутрь нее энергию. Когда получилось, туго натянутая веревка лопнула. На отработку этого умения ушел почти месяц, но парень понял, что именно имелось ввиду автором книги, говоря, что нужно взрослое тело для изучения проникающего удара. Чем больше объем мышц, тем больше энергии они могут выдать, и тем сильней проникающий удар. Ему приходится сражаться с тварями шести метров в холке и даже выше. Так что, требуется не просто сила, а настоящая мощь, которую мутировавшее тело дарит с лихвой. Взрослое тело мутанта-ведьмака. И если даже без оружия с его взрывной энергией он может творить такое, то что сможет с быстрым и тяжелым мечом?.. На этот вопрос он желал найти ответ, но не спешил.
Шкура перешел от разрывания веревок к доскам. Ему не хватало привычки и концентрации, чтобы лопать дерево, но со временем и практикой, это вполне стало получаться. В итоге, он навострился распускать доски повдоль на тонкие лучины одним ударом выставленной костяшки среднего пальца. Так оказалось удобней концентрировать энергию. Через пару месяцев, он умудрился "отрезать" кусок доски поперек, добавив к выплеску силы свойство "остроты". С мечом так сможет любой опытный ведьмак или Мастер Меча, но без него, крайне сомнительно. Шкуре помогло то, что во время выполнения первого упражнения, он постоянно проникал
