Читаем без скачивания Северная ведьма. Книга вторая. Наследие - Николай Щербаков

– Ну да. Её. Своего? – Игорь помолчал, оглянулся, его как будто позвали, – Нина не захотела. Ничего страшного, нам и Тимоши хватает. А там внуки пойдут, – рассмеялся.

Друзья еще минут пять поговорили и Игорь ушел в служебный вход, куда уходили официанты. Когда он с оркестром вышел на сцену, Сергея за столиком уже не было.

Глава шестая. Отцы и дети

Виктор с Натальей возвращались в Ленинград. До Ростова-на-Дону решили ехать автобусом. На подъезде к Ростову пошел мокрый снег и вскоре залепил окна автобуса так, что ничего видно не было. Только впереди у водителя со скрипом елозил по стеклу дворник, и в треугольнике лобового стекла черная колея дороги упиралась в белое марево неба. Когда вышли из автобуса, снег шел уже сплошной стеной, снегопад превратил город в белую с серыми пятнами панораму. Привокзальная площадь и ближайшие дома перечеркивали белые, колышущиеся полосы тяжело падающего непрерывными потоками снега. Ни снующие у входа в вокзал люди, ни отъезжающие и подъезжающие автомобили еще не растолкли, не испачкали снежного покрывала и город явился вышедшим из автобуса в белоснежной чистоте.

– Я здесь прожил почти пять лет, – Виктор стоял лицом к белой реке проспекта Энгельса, поднимающегося в город, – по этому проспекту я впервые вошел в Ростов. Вот отсюда, от вокзала и до мореходки пешком шел, расспрашивал встречных и шел. И дошел.

– А я здесь только проездом бывала, и с твоим Ростовом через аэропорт знакомилась, – Наташа щурилась от летящего в лицо снега.

– Где же наш встречающий? – Виктор аккуратно снял с Наташиных ресниц налипшие снежинки и огляделся по сторонам.

А Наташа уже улыбалась стоявшему у Виктора за спиной человеку.

– Здравствуйте, гости дорогие!

Их встретил сын дяди Лени Панасюка, с которым Виктор познакомился на похоронах отца. Отец, надо полагать, заранее составил список тех, кого мать должна была известить о его смерти. Он никогда не говорил, чтобы их приглашали на похороны, нет, он просил «известить». Виктор сам ходил на почту и отправлял телеграммы. С двух адресов пришли ответы с соболезнованием и извинениями, что адресат не может сам быть на похоронах. Другие адресаты вовсе не ответили. А из Ростова приехал старик с сыном. Приехали на новенькой «Волге» с водителем. Это был сослуживец отца, прошедший с ним всю войну. Виктор вспомнил, что отец с матерью не раз называли фамилию этого человека – Панасюк, или просто Лёня. Были письма от него, да и отец, не раз ездивший в Ростов, видимо, встречался со старым другом. Пережил друг отца и приехал проститься с ним. Полный, неповоротливый, с ногами тумбам, ходил он с трудом, опираясь на две палочки. Очки с толстыми линзами надел один раз, когда подошел к гробу друга. Остальное время смотрел в землю или, подняв глаза на голос, незряче, не мигая, смотрел над головой говорящего и, казалось, улыбался чему-то. С Виктором поздоровался и долго не выпускал его руку, держа своими двумя ладонями подушечками с плохо гнущимися пальцами. В какой-то момент присели рядом.

– Виктор?

– Да.

– Витя, – помолчал, – знаешь, почему он тебя Виктором назвал?

– Нет.

– Трое нас было. В начале войны. Понял?

– Понял. А какой он был, третий?

Панасюк молчал, глядя в землю.

– Вот такие мы друзья были.

Выставил вперед ладонь с негнущимися пальцами. Но торчащий вверх большой палец обозначил желаемый жест.

– Вот такие у меня фронтовые друзья были. Оба. А я-а, – махнул рукой, – ладно. Обязан я им. Обоим. И Витьке и Пашке. И не расспрашивай меня, – почему-то рассердился, – не расскажу.

Потом положил руку на колено Виктора.

– Просьба у меня. И я думаю, что Пашка меня бы поддержал. Наладьте с моим сыном Женькой хорошие отношения. Не обязательно дружить. Я знаю, что такое дружба. Её никому не навяжешь. А вот помогать друг другу – это дело нужное. С Женькой я уже об этом говорил. Очень я хочу, чтобы вы продолжили нашу… дружбу. Очень, – глаза старика влажно заблестели, – уважьте старика. Женя, подойди на минутку.

Женька подошел. Сын был такой же плотный, начинающий полнеть молодой мужчина, явно ровесник Виктора, с добродушным лицом и неожиданно крепким мужским рукопожатием.

Все это время он неотступно следовал за отцом, но никогда не поддерживал во время ходьбы. Даже когда отец замирал в неудобной позе. Сын просто шел рядом, останавливался рядом. Чувствовалась какая-то давняя договоренность между ними, позволявшая отцу сохранять видимость независимости. Пока они разговаривали, сын сидел в стороне, но чувствовалось, что в любую секунду он окажется рядом с отцом, по какому-то незаметному другим сигналу. Вот он и подошел. Познакомились сыновья бывших фронтовых друзей.

Потом Панасюк посидел у гроба друга, пригладил седую прядь покойнику, пробурчал что-то. Стуча палками, вышел во двор, постоял, поговорил с вдовой. Успокоил. Ты, говорит, Надя, если не успела чего Павлуше сказать, скажи мне, я скоро у него буду – передам. И улыбнулся, глядя в бледное зимнее небо бледными незрячими глазами. Еще сказал:

– Не горюй очень, радоваться надо, мы так много лет после войны прожили. А ведь, бывало, ждали её, смертишку, каждый день. Да, Надюша, чтобы не забыть, там Женя, сын на кухне корзинку оставил с продуктами, ты присмотри. На поминки это.

– Лёня, – мать заплакала, обняв Панасюка, – ну зачем ты? У нас все есть. Всего достаточно.

– Лишнего не бывает, там икорка, балычок, коньячок…, на помин души Паши, лишнего не бывает, – погладил мать по плечу, – а мы с Женей на поминки не останемся, уедем. Тяжело мне.

– Ох, Леня, трудно мне без него будет, – мать заглянула в незрячие глаза старого друга мужа.

– Знаю. Я ведь Сару семь месяцев и четыре дня, как похоронил. Знаю.

Помолчал, горько качая головой.

– Во-от. Сара с Пашкой вчера там встретились. Ох, спешить мне туда надо. Пригляд за ними нужен. Не доверяю я твоему красавцу.

– Лёнька! – мать горько улыбнулась, – ты все такой же.

На поминки Панасюки не остались. И на кладбище не поехали. Старик пожаловался, что плохо себя чувствует, они откланялись и уехали. Перед отъездом Виктор с Евгением договорились, что Морозы на обратном пути заедут в Ростов и оттуда уже улетят самолетом в Ленинград. Женя обещал им машину по Ростову и билеты на самолет без проблем. Он показался Виктору покладистым, добрым малым. На вопрос, где он работает, махнул рукой и, как показалось Виктору, смутился.

– Я все больше по партийной линии, – сказал, – партийный чиновник.

– В горкоме партии? – прямо спросил Виктор.

– Ага, – кивнул головой Женя, – в обкоме.

– А чем же ты там занимаешься? – Виктор постарался сделать максимально уважительное лицо.

– Мой сектор, это пресса, культура и все такое, одним словом – идеология.

– Ого! Ты, брат, крупная птица, я тебя, пожалуй, буду по имени отчеству называть.

– Прекрати, Витя. Ты вот меня братом назвал. Так, в чем дело? Давай побратаемся. Мне отец всего не рассказывал, но кое-что я понял. Твой отец – моего, практически от смерти спас. Как уж оно там было, мы видимо не узнаем, но война, сам понимаешь, – война. Мы когда сюда ехали, он слезу пустил, знаешь, все пытался мне что-то рассказать, но так и не решился. А потом говорит, что, мол, он Павла, отца твоего, не успел до конца отблагодарить, так вот я должен закрыть его долги. Какие долги? Давай с тобой контакты наладим, друг другу помогать будем по-братски. Я за честь сочту иметь, хоть и названного, брата капитана дальнего плаванья. Ты ведь капитан?

– Да, есть немножко, – Виктор пожал плечами, – а что? Я не против. Уважим отцов. Думаю, кровью расписываться не будем, а так, по-мужски…

Они пожали друг другу руки, похлопали по плечам и договорились встретиться в Ростове.

– Так, друзья мои, машина вас ждет, накрытый стол вас ждет, а полетите вы в Ленинград послезавтра, билеты вам забронированы на самый удобный рейс.

Женя улыбался открыто и радостно, так, будто был уверен, что он говорит о том, о чём гости мечтали.

– А почему послезавтра? – почти в один голос удивились супруги Мороз, – мы планировали сегодня, в крайнем случае – завтра.

– Дорогие мои, у нас запланирована культурная программа, мы к ней готовились, и нарушать её нельзя. А потом, нам ведь надо поближе познакомиться, породниться.

Разговор шел уже по дороге к стоящей в стороне машине. Вещи приехавших подхватил подошедший с Женей водитель. Наташу посадили впереди, а мужчины устроились сзади. Женя не замолкал ни на минуту. Он сообщил, что они с женой очень бы хотели ближе познакомиться с Морозами, подружиться, породниться. А почему – нет? Жену Жени звать Маргарита, и она будет счастлива, принять гостей из Ленинграда. Квартира, слава Богу, большая, практически в центре города, с окнами в парк.