сосуд.
– Пошли, Робби, – потянул его в угол Джосс. – Умывалка там!
Умываясь под какой-то диковинной металлической конструкцией (Джосс показал ему, как давить на штучку, из которой течет вода), Роберт крутил головой так, что заболела шея.
Столовая напоминала экспозицию в одном из интерактивных музеев космосити под названием «История Колонизации». С потолка свисала лампа с абажуром, неумело разрисованными птицами-большеклювками, одна из стен была увешана рядами деревянных и металлических ложек – от крошечных, с палец, до таких больших, что в них целиком поместился бы мышарик (не считая хвоста и ушей). На другой стене красовались листы с цветными фотографиями разной еды: фрукты на блюдах, шарики мороженого в вазочках, салатные листья с блестящими каплями воды… Плоские листы с настоящими фотографиями, а не объемные голограммы! На длинных полках стояли всякие сосуды, в углу из самого большого сосуда торчало растение с красными и зелеными плодами, над которым склонилась круглая яркая лампа на гнутой ножке…
– Садись-садись, – Джосси подтолкнул Роберта к столу, не дав ему как следует рассмотреть старинные пищевые синтезаторы.
Стоило Роберту усесться, как ма Нэн навалила ему целую тарелку дымящегося желтого месива с коричневыми крапинками. Это что, еда?
Джосс отправил в рот полную ложку и с довольным видом сказал:
– Обофаю пфену каф ф иф…
– Что-что?
– Обожаю пшенную кашу с изюмом, – проглотив, расшифровал себя Джосси.
Роберт осторожно попробовал немножко, потом еще – и понял, что в жизни не ел ничего вкуснее.
– Подожди, вот скоро па Геф наладит большой синтезатор, – сказал Джосси, показав на ящик в углу. – Он недавно откопал его в шестом отсеке, и там в меню! Есть даже! Мороженое!
Джосс так вытаращил глаза, сообщая эту потрясающую новость, что Мяушша захихикала. Она перемазалась в каше от подбородка до торчащих за ушами перьев, и ма Нэн то и дело подкатывалась к ней, вытирала ей мордашку передником и тихо говорила:
– Ешь аккуратнее, детка…
Мяушша фырчала и жмурила голубые глазищи.
– Что за шестой блок? – выскребая из тарелки остатки каши, спросил Роберт.
Ма Нэн тут же положила ему добавку из сосуда, который называла «кастрюлей». Здесь еда не появлялась прямо из стола, ее надо было приносить из синтезатора и накладывать вручную, ну и ну…
– Когда мы сюда шарахнулись, половину отсеков разнесло в хлам, – с набитым ртом объяснил Джосс. – Вообще там и до этого было полно хлама, но во время крушения его сплющило и перемешало. Па Геф до сих пор все разбирает, чинит, что можно починить, а из остального делает новые вещи… Правда, офигительный крылолет он мне смастерил?
– Сомневаюсь, что «офигительный» – подходящее слово, детка, – покачала головой ма Нэн. – Как ты считаешь, Робби?
– Э-э… А-а… – растерялся Роберт.
Еще никто и никогда не спрашивал его мнения. И слово «офигительный» он слышал впервые в жизни.
– Ну, тогда «улетный», – сказал Джосс. – Раз я на нем все время куда-то улетаю, это слово подойдет, правда, Роб?
Тете Люсильде наверняка не понравилось бы ни «офигительный», ни «улетный» («Как ты выражаешься, Рыжуля!») – но Роберт засмеялся и кивнул.
– Ма, это было офигительно-улетно вкусно, – сказал Джосс, без спросу встав из-за стола. – Пошли, Робби, посмотрим – может, па уже все починил?
* * *
– Ты специально погнул теперь правое крыло? Для симметрии? – спросил па Геф, звонко постукивая пальцами по металлу.
– Я не гнул, это все идиотская птица! Тебе помочь?
– Да, подержи здесь, пока я буду тянуть на себя. И ты придержи, Робби, не сочти за труд. Премного благодарен.
Джосси и Роберт вцепились в одно из «ребер» крылолета, а па Геф потянул за что-то с другой стороны. Раздался щелчок, робот вытянул руку, на одном из его гибких металлических пальцев зажегся огонек.
– Держите, пока я буду заваривать трещину! – велел он.
Роберт завороженно смотрел, как исчезает трещина под движущимся по разорванному металлу пальцем па Гефа.
– Когда я вырасту, я стану мастером, как па, – сообщил Джосси. – Буду чинить и делать всякие вещи. А ты кем будешь, Робби?
Роберт замялся.
– Папа хочет, чтобы я стал бизнесменом… Но…
Крылолет качнулся, вырвавшись из рук мальчишек: между металлических «ребер» летательного аппарата с громким шелестом выросли пучки тонкой ярко-зеленой травы. Пара секунд – и трава вытянулась выше головы Роберта, еще секунда – и крылолет качнулся снова, когда слева и справа выстрелили новые зеленые пучки.
– Травострел! – заорал Джосси.
– Взлетайте! – громко проскрежетал па Геф и побежал вверх по склону холма.
– Джосси, что это? – вскрикнул Роберт и чуть не упал.
Ему показалось, что земля пытается сбить его с ног, но потом он понял, что все дело в неудержимо прорывающейся из нее траве.
– Травострел! Быстрорастущая трава! – Джосси прыгнул в седло крылолета, между торчащими справа и слева зелеными стеблями. – Вверх, вверх, вверх!
Роберт кинулся к «шуляку» и вовремя поднял его в воздух: трава взметнулась следом, словно стараясь ухватить модуль за днище.
– Дядя Бозз! – летая кругами, завопил Джос– си. – Дядя Бозз, травострел!!!
Трава уже не шелестела, а свистела, вырываясь из земли целыми шеренгами. Зависнув на высоте пяти метров, Роберт широко раскрытыми глазами смотрел, как от подножья холма к лесу катится зеленая волна. Па Геф попятился, отступая к вершине; на склоне трава росла медленнее и была ниже, но все равно уже доползла до разноцветных деревьев.
– Дядя Бозз, полундра! – заорал Джосси…
Из корабля наконец-то донесся грохочущий отклик. Грохотало так, будто на металлический пол коридора роняли огромные камни. Шум быстро приближался – и вот из раскрытого люка вырвался механизм на гусеничном ходу, с квадратным металлическим корпусом, в котором спереди открывалась пасть с лязгающими, скрежещущими выступами-зубами. Над пастью торчали в стороны руки с изогнутыми острыми, как ножи, пальцами, еще выше горели безумным огнем два круглых красных глаза.
– Дядя Бозз проснулся, – подлетев к Роберту, весело сказал Джосси. – Травострелу хана!
Дядя Бозз набросился на траву, как на вражескую армию. Он широко загребал руками, и стебли с хрустом падали под замахами его пальцев-ножей. Он громко лязгал зубами, и трава, исчезая в его пасти, вылетала из верхней части корпуса перемолотой кашицей. За ним протянулась широкая просека, резко запахло скошенной зеленью.
– Давай, дядя Бозз! – радостно закричал Джосси.
Роберт в восторге подхватил:
– Давай, давай, дядя Бозз!
Дядя Бозз шел в атаку, тесня зеленого противника к лесу; на полдороге развернулся и понесся обратно, объединив две просеки в широкий прогал. Докатив до холма, он рванул вверх по склону… И вдруг опрокинулся на бок.
– Ой! – вскрикнул Роберт, но Джосс успокоил:
– Ничего, он сейчас встанет.
Дядя Бозз мощно оттолкнулся одной рукой, приподнялся и снова рухнул на гусеницы.
