Глава 3
Ариадна. Двумя неделями раньше.
Яростно расчёсывая волосы после душа, Ариадна пыталась собраться с мыслями, не желающими сложиться в какую-то более-менее ясную картину. Память её подводила, и не удивительно: она всё ещё была заблокирована, что касалось большей части её жизни на Земле. Но она всё ещё чувствовала себя чужой на Горре, даже после двух с половиной лет. Нет, не так. Она уже и не на Горре, а на Шаггитерре, и чувствует себя ещё хуже, чем два года назад, когда впервые покинула Землю.
Она пережила нападение дикарей, которые пытались её изнасиловать. Она пережила небольшую влюблённость и большое чувство вины перед мужчиной, который влюбился в неё, и один сладкий поцелуй, и одно страшное сражение, за которым пришлось наблюдать и ждать, что вот-вот увидит гибель людей, которые успели стать для неё друзьями, в числе которых был и тот самый молодой офицер, перед которым она так виновата.
А потом она пережила шок от появления громадного чудовища, которое — да, всех спасло, но как же здорово напугало перед этим. И как всех накрыло телепатическим ударом от одного его появления. До этого она даже близко не понимала, что это такое, хотя теоретически была знакома с понятием из учебников. Воздействие дракона в истинном облике на слаборазвитых телепатов означало почти мгновенную перегрузку нервной системы и в перспективе пары часов — смерть. Конечно, он явился всего минут на пять-десять, но лично ей и того с головой хватило.
Таким же ошеломлённым подругам, конечно, она продемонстрировала полное безразличие: ну, дракон, подумаешь… а потом ещё два часа сидела, закрывшись в своей каюте с трясущимися руками, и убеждала себя, что эта крылатая когтистая животина не заставит её, гордую землянку, просто так склониться перед ним. Подумаешь — жених. Мало ли у неё женихов может быть… вот только их так долго не было.
Теперь казалось трудно поверить, что она так переживала из-за отсутствия пары — подумаешь, не находилось совпадений… Жила бы себе и жила, ещё много лет могла бы спокойно жить, не на Земле же. Когда срок жизни двести, двести пятьдесят лет, а молодой можно оставаться почти до конца — что такое на этом фоне её тридцать два… тридцать три года? «День рождения… у меня, кажется, должен был быть день рождения», — растерянно подумала Ариадна.
Облизнув губы, она со страхом посмотрела в зеркало, отражавшее её бледное похудевшее лицо и почти чёрные из-за влаги, растрёпанные волосы. Астан, её бывший опекун и психолог, десятки раз советовал не паниковать из-за отсутствия памяти, но каждый раз это вызывало липкий, холодный ужас. Ариадна чувствовала себя так, словно сходит с ума, словно она вдруг стала слабоумной и беспомощной.
Глубокий вдох… пауза… выдох… пауза. Закрыть глаза и дышать. Вот так. Ровное длинное дыхание, и чёрный квадрат в мозгу. Никаких мыслей. Никаких страхов. Тишина и покой. Она невеста чёртового дракона, который будет читать каждую мысль, и это придётся терпеть как минимум два месяца — стандартный минимальный срок горианской помолвки, после которого, в случае неудачи, её можно расторгнуть. Кажется, Сезар прекрасно понимал, что им не суждено стать любящей парой, и сам не испытывал к ней ни малейшей симпатии… но зачем тогда обнимал? И что означали его слова: «я никого никогда не целую»?
Ариадна распахнула глаза, снова уставившись на своё отражение, словно оно могло подсказать ответ: он что… никогда не был с женщиной? Внезапно с её губ сорвался нервный смешок, и через секунду Ариадна засмеялась в голос, запрокидывая голову.
Вот это был бы номер. Правитель планеты, шестьдесят лет хранивший целибат, чтобы вступить в брак с такой же чистой, непорочной невестой, должно быть, ненавидит её за то, что была с другими мужчинами на Земле. Не удивительно тогда, что он сослал порочную землянку в летающую крепость. Удивительно другое: зачем вызволил оттуда? Да ещё и извинялся…
Или же речь шла всё-таки только о поцелуях?
Неспешно одеваясь, она ещё какое-то время размышляла об этом: что, если ему просто не хочется секса в чуждом теле? Возможно, драконы удовлетворяют эту потребность в родном обличье? Восстановив в памяти огромного чёрного монстра, которого видела во время битвы, и, нарисовав его в воображении, покрывающим такую же здоровенную крылатую драконицу, Ариадна почему-то покраснела и ощутила лёгкое возбуждение.
И тут же вздрогнула, чертыхнулась, облизала пересохшие губы и замерла в отчаянии: нельзя, нельзя было о таком думать. Он же всё прочитает в её голове. Зажав рот рукой, не застегнув линоса до конца, она опустилась на кровать и снова попыталась глубоко дышать, но вместо ровного выдоха из её горла вырвалось рыдание. Чувство полной беспомощности захватило её полностью.
Нет, это просто невозможно. Она не может выйти к нему после таких мыслей и держать лицо, делая вид, что ничего не происходит, пока он втайне будет посмеиваться над ней… и презирать. Он ведь явно считает её низшим существом, вроде ручной обезьянки. Понятно, что какой-никакой мозг есть, но ведь крошечный, примитивный. И вроде похожа на человека, но такая нелепая…
Она даже не помнит даты своего дня рождения. Она ничего толком не знает о своём женихе. И даже о себе ничего не знает. А он о ней — всё. Кто бы ни сканировал её и не закрывал ей память — ясно, что ему уже обо всём доложили. Все её прегрешения, все её недостатки — всё, о чем она не помнит. Всё, что не соответствует чертовой горианской морали. И, разумеется, центарианской, которая наверняка ещё строже.
Кто она для него после этого? Нечто среднее между полоумной и слабоумной? В прошлый раз она всего лишь сказала ему «нет» — и на следующий день оказалась преступницей. А теперь… если ему что-то придётся не по душе на этот раз — чем закончится эта помолвка?
Ариадна не заметила, как рыдания начали душить её, и тут общее состояние в целом резко ухудшилось. Помимо душевной боли, она ощутила сильную физическую: голова стала раскалываться, а тело словно онемело. Сообразив, что не может пошевелиться, она ощутила панику и хотела позвать на помощь, но и губы не слушались. «Помогите», — прошептала она вместо крика, даже не зная, к кому обращается. Но она никого не знала на этом корабле, кроме Сезара, и невольно подумала о нём.
* * *
Странное, но сладкое пробуждение — словно весь мир мягко покачивался в приятном ритме, и всё тело в тепле, а ноздри щекочет экзотический пряный аромат, и её щека прижимается к чему-то горячему… к чьей-то руке. Вздрогнув всем телом, она резко подняла голову и шумно втянула в себя воздух от испуга: его лицо оказалось совсем рядом. Он держал её в объятиях… сидя на её постели, а она лежала на его коленях, прижимаясь щекой к плечу.
