земле ещё два воина бунси. Они протягивают руки к небу, а у их ног стоит нечто пирамидальной формы. На заднем плане изображены стоящие на коленях люди, украшенные птичьими перьями.
Джон проглотил комок в горле.
– Пьер, ты думаешь, что это как-то связано с цивилизацией ольмеков?
– Нет, Джонни, я думаю, что это как-то связано с распродажами в Чёрную пятницу. Конечно, это явный намёк на ольмеков. Сам смотри. Найденные скульптурные головы имеют явные черты негроидной расы, а значит они как-то связаны с рождённым на Чёрном континенте – это раз. Считается, что традицию строить пирамиды майя переняли именно у ольмеков – это два. Все мы помним изображение индейского «астронавта» – это три.
Родриго перебирал зарисовки Пьера и задумчиво дёргал себя за губу.
– Что ж, похоже кроличья нора оказывается глубже, чем казалось на первый взгляд. Возможно, после возвращения в Европу нам предстоит дополнительная работа, и наши открытия придётся временно хранить в секрете. У меня также есть некоторые идеи о том, где было захоронено то, что осталось от ремонтных работ космического корабля.
– Ты намекаешь на Килиманджаро?
– Не только, Джон. В Африке есть одно место, с которым связаны некоторые странности физического характера. Но мне нужно уточнить некоторые детали, когда мы вернёмся. Возможно, нам предстоит осуществить ещё одну познавательную прогулку по африканской земле.
– Ещё одну «познавательную прогулку»? Ты серьёзно, Клеменсо? Нас чуть не убили эти чокнутые бунси. Кому ещё ты хочешь предоставить возможность трагически завершить наше бренное существование?
Последние слова вызвали оживлённую реакцию у Жерома, который до этого не проявлял подобающего историческому моменту великого открытия внимания.
– Месье Пьер прав. Неизвестно, сколько ещё продержится ваша подаренная лампа. Не примите мои слова за дерзость, но я бы хотел оказаться как можно дальше от земель бунси, когда кончится её заряд. Так что советую юным господам отправляться спать и утром, как можно раньше, выступать в обратный путь.
Во второй раз за вечер на лице Родриго проскочила гримаса неприязни, и во второй раз после неё не последовала жёсткой отповеди о манерах.
– Жером прав, нам придётся сильно спешить в ближайшие пару дней, так что нам нужно воспользоваться по полной имеющейся возможностью отдохнуть. Предлагаю отправиться к нашим ложам.
– С вашего позволения я займусь подготовкой нашего отбытия. Мы же не хотим оскорбить чувства бунси? По крайней мере не так быстро.
С этими словами Жером выскользнул из их хижины. Оставшаяся компания занялась подготовкой ко сну, но было очевидно, что заснуть сразу им не удастся. Родриго бормотал что-то о значении знаний и их правильном использовании. Пьер снова вспомнил свою «песню» дня и начал тихо стенать о том, что его рука ноет из-за усердного труда по перерисовке дикарских картинок. Джон в свою очередь вслух не проявлял своих эмоций, но внутри него тоже бурлили страсти. Когда он лёг на свою кровать, то мысли его скакали, порождая воспоминания о том, как он начал этот путь и что его привело в сердце Африки4. Он вспомнил Габриэлу, которую казалось любил и ради которой он посещал все эти пафосные и, на его взгляд, дурацкие тусовки спиритуалистов, охотников на призраков и прочих одарённых силой5 индивидуумов. Видно, Гэбби чувствовала настроения Джона и поэтому решила бросить его. Она только сказала, что неверие Джона отрицательно сказывается на её ментально-психическом поле. На том же конвенте, посвящённом палеоконтактам, Джон в последний раз напился и также познакомился со своими нынешними спутниками. Его радовало только одно, что это произошло не одновременно.
Эти мысли не давали ему уснуть, и он решил выскользнуть из хижины и подышать свежим воздухом. Выходя, Джон заметил, что Родриго и Пьер тоже никак не перейдут во власть сна. Глядя на деревню бунси, Джон вспоминал, как вначале им двигало желание доказать Гэбби, с какими идиотами она связалась. Он надеялся, что с помощью своих нынешних компаньонов покажет несостоятельность всех, ну или хотя бы части, астральных теорий. Позже, когда у него появились сомнения в обоснованности своего скептицизма, он надеялся, что ему удастся принять участие в великом открытии, разгадать тайну Стоунхенджа или найти Атлантиду, и что это вернёт её любовь. Но теперь он стоял и с глупой и счастливой улыбкой смотрел на звёздное небо, потому что знал – этот путь он проделал на самом деле только ради себя и ради своей жажды знаний. Почему-то он вспомнил тот мотив, который напевал Когто, когда они покидали его. Мелодия показалась Джону соответствующей моменту, и он начал его насвистывать. И казалось, что эта простая мелодия является олицетворением достижения успеха, конечной точкой восхождения к вершине.
С последней мыслью к Джону пришло осознание того, что он знает эту мелодию и знал её ещё до того, как его нога вступила на африканский континент. И, что хуже всего, никакой мудрец дикого изолированного африканского племени не мог знать эту мелодию. Вечер перестал быть таким радостным и огни костров деревни бунси всё больше наводили на неприятные мысли.
– Вот чёрт…
Глава 2
– Слушай, Джонни, при других обстоятельствах я бы с радостью послушал твои песенные потуги и, возможно, только возможно, у всякой добродетели на свете есть свои границы, даже попытался бы похвалить тебя, но сегодня мои запасы человеколюбия истощены, и я хочу только спать.
Тот факт, что Джон отвлёк своих друзей от столь прекрасного времяпрепровождения как сон, не добавил убедительности его открытию. Даже более сдержанный Клеменсо явно не был в восторге от поведения Моргана.
– Действительно, Джон, все присутствующие здесь люди разумные, и мы понимаем, что рассказ Когто нам ещё предстоит оценить критически. Но я практически уверен, что для этого у нас будет достаточно времени, и условия при этом будут более цивилизованные.
– Ха, да даже сортир для работников на виноградниках моего деда и то может претендовать на большие права символизировать человеческую цивилизацию. В общем, друг мой, это приключение максимально опустошило меня, но, если это подарит мне несколько часов сна, то я торжественно клянусь, что на борту корабля, который заберёт нас из этой печки, по какой-то странной причине именуемой землёй, я буду горланить любые песни, и только угроза вернуть меня на сей континент сможет заткнуть меня.
Джон ожидал, что он столкнётся с определёнными сложностями, когда будет знакомить своих спутников с его догадкой, но их реакция неприятно удивила его. Но и сдаваться он не собирался, и, если ему не удалось убедить их нахрапом, то придётся убеждать их поодиночке. Первой
