Потому, когда мы говорим ребенку «Молодец!», будет разумно награждать его за примерное поведение не шоколадкой, а объятиями и поцелуем – причем искренними. «Забобон», или, если угодно, «пунктик» на «нежности» есть у многих родителей – не у детей. У взрослых он образуется из воспитанной жизнью сдержанности, опасений избаловать свое чадо… Но на самом деле новые игрушки, шоколадки и прочие, так сказать, материальные знаки любви балуют несравнимо сильнее первичных и наиболее естественных движений. Ведь ребенок мыслит предметно – он не связывает чувство любви с фигуркой солдатика или куклой, хотя уже взрослым он будет хорошо отличать подарки дорогих друзей от презентов деловых партнеров или знакомых… Сейчас он еще просто не дорос до столь сложных вещей, как длительные воспоминания и ассоциации. А значит, игрушки и конфеты не учат его проявлениям любви – максимум, тому, что их можно получить, выполнив мамину просьбу или приказ. К чувствам это не имеет никакого отношения – имеет только к конкретным физическим действиям. А стало быть, наш малыш растет, набирается жизненного опыта, но так до сих пор и не понимает, что «любить» кулаками нельзя. Если угодно, что какие-то жесты служат проявлением теплых чувств, а какие-то – воспринимаются как агрессия.
Отсюда и вывод – когда мы говорим, что любим ребенка, эти слова хороши, но нам нужно увязать с ними и чувством, в них выраженным, определенные физические проявления. В данном случае нужно не забыть обнять наше чадо со словами «Ты у меня – самый лучший, самый любимый!», чмокнуть его в щечку. А спустя пару-тройку минут уже позволительно и наградить его за хорошее поведение или поступок чем-то более материальным – если, конечно, мы считаем это необходимым.
●Точно так же необходимо показать агрессивно себя ведущему чаду и правильные (хорошо, приемлемые) способы выплеснуть свою агрессию. Сейчас она направлена в общем верно – добивающийся внимания ребенок инстинктивно бьет туда, куда направлено внимание объекта его действий. Однако нам нужно учитывать сложность его мотивов – одновременно и добиться внимания, и «подвинуть» конкурента (ребенок не понимает, что его конкурент – высокая занятость главы семьи, а вовсе не кот или старший брат). А также выразить объекту своих нападок, как его задевает это вечное игнорирование… Это достаточно сложная даже для взрослого смесь – и представим себе, насколько она сводит с ума нашего малыша!
Именно потому, что сами по себе злость и обида естественны (их неизбежно испытывают все, от грудных младенцев до стариков), нам нужно указать ребенку приемлемый для человека, а не обезьяны путь избавления от них. Дадим малышу подушку и покажем, как знатно ее можно отметелить, – мы можем быть уверены, что такая драка быстро перейдет в развеселую игру.
Аналогично, мы можем указать на другой неодушевленный мягкий предмет – научить малыша обращению с боксерской грушей папы (возможно, покусанного папы?..) или тайбо (специальная подушка на полу), который в такие же минуты обожает помутузить ради похудения мама. На первых порах такие «упражнения» на снятие стресса у малыша можно проводить вместе – чтобы и закрепить привычку, и заодно гарантировать всем участникам «побоища» улучшение настроения.
●Точно так же нужно пресекать попытки ребенка направить свою агрессию на домашних животных. Дело не в горькой судьбе именно нашего кота или собаки, хотя, в самом деле, зачем им нужны такие друзья и кормильцы… Дело в том, что привычка избивать, в случае чего, кого-то более зависимого опасна своим развитием и, так сказать, продолжением. Ведь мы же понимаем, не так ли, что за нашим Тузиком или Васькой последуют соседские и бездомные, которым никто не воспрещал давать нашему юному тирану достойный отпор? А что, если он хватит за ухо мастиффа или бультерьера в парке и этот мастифф, по несчастью, окажется без намордника?.. Да и даже если он будет «экипирован» по полной программе, урок для ребенка получится незабываемый настолько, что нам, право, лучше предусмотреть, что не все животные в мире безобидны.
И потом, учтем, что по мере взросления наше чадо, несомненно, расширит круг тех, в ком он сможет увидеть более слабый или безвольный объект нападений. Так что за домашними собаками, котами и даже игуанами наверняка последуют одногруппники в детском саду, одноклассники в школе. Потому к жестокости такого рода нужно относиться с не меньшим вниманием, чем мы отнеслись бы к жестокости по отношению к домочадцам. И пресекать эти попытки по той же модели, что мы используем для пресечения атак на людей.
●В случае, если ребенок начинает вести себя плохо (дерется, кусается, закатывает истерику) после отказа дать/купить ему какую-либо вещь (игрушка, лакомство, билет на аттракцион), ни эту, ни какую-либо другую вещь взамен ему давать нельзя. И нельзя вплоть до самостоятельного окончания приступа. Причем сам приступ можно и нужно пресекать только строго, в уже знакомом нам однозначном духе «Нельзя кусаться/реветь/драться!».
●В случае, если сцены имеют место только в общественных местах, не нужно обещать маленькому шантажисту купить ему в два раза больше жевательных резинок на следующие выходные или даже сейчас, если он прекратит «позорить» родителей. Надо немедленно остановиться, присесть на корточки (на уровень его роста) и для начала громко, уверенно объявить, что, если он не прекратит сейчас же, мы вовсе вернемся домой. Делать это нужно, не стесняясь окружающих и их реакции на нашу строгость. Ведь юный тиран мгновенно учует нашу неловкость, и это будет означать для него (напомним, он шантажирует нас негативным отношением окружающих) если не всю победу, то ее половину.
Раз уж так вышло, нам придется пару раз потерпеть косые взгляды прохожих. И действовать без колебаний, словно мы находимся дома, вдали от посторонних глаз вместе с их оценкой. Если заявление о возвращении домой не подействует, эту угрозу придется исполнить, даже если мы сами были заинтересованы в продолжении визита, не достигнув всех его целей. Не выполнять собственные обещания и так плохо. Но учить этому ребенка, да еще в такой важный для становления его взглядов момент, – еще хуже. Потому, если уж мы сказали, что уведем его домой, его нужно увести, несмотря на протесты и собственную досаду.
В то же время лучше не делать капризному отпрыску пространных выговоров прилюдно – не устраивать сцен, подобных той, что попытался устроить он нам. Чувство стыда – плохой советчик (мы должны были убедиться в этом только что, на собственном примере). Потому если мы уж слишком явно попытаемся опозорить ребенка, да еще при всех, он наверняка не сделает больше ни одной попытки повторить свою проделку… Но вот в том, что этот день он будет вспоминать нам даже на смертном одре, мы можем не сомневаться!.. Словом, лучшего способа привить ненависть и презрение к себе нам будет просто не сыскать. И никакая сыновняя/дочерняя любовь не сгладят нанесенной при всех обиды.
Эта ошибка весьма распространена среди действительно строгих или очень уставших нести свое бремя родителей. Но нам придется сделать над собой усилие, чтобы не сказать и не сделать больше необходимого в таких случаях. То есть нам нельзя обращаться к прохожим с просьбой дать оценку поведению нашего чада, и тем более недопустимо отвечать ему пощечиной на удар, обливать орущего ором начинающего шантажиста водой. Понятно, что мы тоже в бешенстве от испорченной прогулки и несбывшихся надежд на встречу с друзьями. Тем не менее сейчас нам нельзя «впадать» в эмоции – капризничающий отпрыск только того от нас и ждет, апеллирует как раз к чувствам нашим и всех, кто наблюдает эту сцену. Так что чем рассудочнее мы поведем себя в таких обстоятельствах, тем больше у нас будет шансов избежать их повторения.
●В целом адресная агрессия ребенка (когда он нападает только на одного из домочадцев) составляет проблему многогранную и сложную. Не факт, что нам удастся разобраться в ней самостоятельно, несмотря на уже полученные знания о главе семьи и мотивах, по которым малыш может добиваться именно его внимания. Очень часто такое поведение отражает не собственные желания малыша (в ряде случаев он наверняка мог и хотел бы выразить их иначе), а глубинные проблемы взаимоотношений между взрослыми.
Например, случается, что агрессия ребенка отражает такое же, только скрытое отношение к этому члену семьи со стороны его «любимца» – того другого домочадца, которого на самом деле любит больше всех малыш. Аналогично, естественная и легкая ревность чада к одному из родителей может обретать гипертрофированные формы под влиянием склонности к рукоприкладству, имеющейся у одного из домочадцев, – по итогам подражания ему…
