отрядом, но парфяне заманили его в ловушку. Сделав вид, что отступают, враги заставили Публия преследовать их, а затем, окружив его отряд превосходящими силами, «выстроили против римлян лишь своих броненосных конников, остальную же конницу не построили в боевой порядок, а пустили скакать вокруг них. Взрывая копытами равнину, парфянские кони подняли такое огромное облако песчаной пыли, что римляне не могли ни ясно видеть, ни свободно говорить. Стиснутые на небольшом пространстве, они сталкивались друг с другом и, поражаемые врагами, умирали не легкою и не скорою смертью, но корчились от нестерпимой боли, и, катаясь с вонзившимися в тело стрелами по земле, обламывали их в самих ранах, пытаясь же вытащить зубчатые острия, проникшие сквозь жилы и вены, рвали и терзали самих себя. Так умирали многие, но и остальные не были в состоянии защищаться. И когда Публий призывал их ударить на броненосных конников, они показывали ему свои руки, приколотые к щитам, и ноги, насквозь пробитые и пригвожденные к земле, так что они не были способны ни к бегству, ни к защите»[84]. Тогда Публий попытался отбросить парфян с помощью своей конницы, но безуспешно. Остатки его отряда укрылись на ближайшем песчаном холме и были уничтожены парфянами, а сам он покончил с собой. Отрубленную голову Публия парфяне водрузили на пику и продемонстрировали римскому войску, пришедшему от этого зрелища в глубокое уныние. Однако Красс призвал легионеров не падать духом, заявив, что смерть Публия касается только его одного, а сами они должны до конца выполнить свой воинский долг[85].
Бой утих лишь с приходом ночи. Враги отошли в пустыню, а Красс приказал легионерам немедленно отступать к Каррам. Бросив на произвол судьбы 4000 раненых, римляне закрепились в городе и напрасно стали ждать подкрепления. После попытки парфян взбунтовать деморализованных солдат Красс отдал приказ оставить Карры и отступать. С остатками армии он решился идти через горы Армении, выбирая труднопроходимые для конницы противника места. Близ горного местечка Синнака парфяне вызвали Красса на мирные переговоры и коварно убили 9 июня 53 года до н. э. Огромная римская армия была почти полностью уничтожена, а выжившие легионеры оказались в позорном плену. Чудом спасся лишь отряд Гая Кассия, квестора Красса, решившего по своей инициативе отступать из Карр по старой дороге к Евфрату и добравшийся в конце концов до римской провинции[86].
Отрезанная голова Марка Красса была отправлена ко двору парфянского царя. Вот как описывает это событие Плутарх: «Когда ко двору привезли голову Красса, со столов было уже убрано, и трагический актер Ясон из Тралл декламировал из „Вакханок“ Эврипида стихи, в которых говорится об Агаве. В то время как ему рукоплескали, в залу вошел Силлак, пал ниц перед царем и затем бросил на середину залы голову Красса. Парфяне рукоплескали с радостными криками, и слуги, по приказанию царя, пригласили Силлака возлечь [на пиршественное ложе]. Ясон же передал одному из актеров костюм Пенфея, схватил голову Красса и, впав в состояние вакхического исступления, начал восторженно декламировать следующие стихи: „Только что срезанный плющ — / Нашей охоты добычу счастливую — / С гор несем мы в чертог“. Всем присутствующим это доставило наслаждение. А когда он дошел до стихов, где хор и Агава поют, чередуясь друг с другом: „Кем же убит он?“ / „Мой это подвиг!“ — то Эксатр (непосредственный убийца Красса. — М. Б.), который присутствовал на пире, вскочил с места и выхватил у Ясона голову в знак того, что произносить эти слова подобает скорее ему, чем Ясону. Царь в восхищении наградил его по обычаю своей страны, а Ясону дал талант серебра»[87].
Спустя много лет Гораций так напишет о гибели римских легионов в Парфии:
Монез с Пакором, дважды отбившие
В недобрый час задуманный натиск наш,
Гордятся, пронизи на шее
Римской добычей себе украсив[88].
Со смертью Красса триумвират перестал существовать. Цезарь потерял своего самого преданного союзника, а Помпей всё больше стал тяготиться альянсом с Цезарем, склоняясь к союзу с олигархами. Кроме того, еще в 54 году до н. э. умерла его горячо любимая жена Юлия — дочь Цезаря, и двух триумвиров больше ничего не связывало[89].
Не менее драматично разворачивались события в Галлии. В 52 году до н. э. вспыхнуло самое мощное общегалльское восстание, идейным вдохновителем которого стал молодой вождь племени арвернов Верцингеториг. Это был неординарный во всех отношениях человек, сумевший объединить под своим руководством многочисленные галльские племена. Борьба была долгой и упорной, и не раз римские войска терпели поражение. В конце концов Цезарю удалось захватить важнейший оплот восставших — укрепленный город Алезию (современный Ализ-Сент-Рен), где укрылся Верцингеториг со своей армией. По сообщению Плутарха, «во время осады этого города, казавшегося неприступным из-за высоких стен и многочисленности осажденных, Цезарь подвергся огромной опасности, ибо отборные силы всех галльских племен, объединившихся между собой, прибыли к Алезии в количестве трехсот тысяч человек, в то время как число запершихся в городе было не менее ста семидесяти тысяч. Стиснутый и зажатый меж двумя столь большими силами, Цезарь был вынужден возвести две стены: одну — против города, другую — против пришедших галлов, ибо было ясно, что если враги объединятся, то ему конец. Борьба под Алезией пользуется заслуженной славой, так как ни одна другая война не дает примеров таких смелых и искусных подвигов. Но более всего удивительно, как Цезарь, сразившись с многочисленным войском за стенами города и разбив его, проделал это незаметно не только для осажденных, но даже и для тех римлян, которые охраняли стену, обращенную к городу. Последние узнали о победе не раньше, чем услышали доносящиеся из Алезии плач и рыдания мужчин и женщин, которые увидели, как римляне с противоположной стороны несут в свой лагерь множество щитов, украшенных серебром и золотом, панцирей, залитых кровью, множество кубков и галльских палаток. Так мгновенно, подобно сну или призраку, была уничтожена и рассеяна эта несметная сила, причем большая часть варваров погибла в битве. Наконец сдались и защитники Алезии — после того, как причинили немало хлопот и Цезарю, и самим себе. Верцингеториг, руководитель всей войны, надев самое красивое вооружение и богато украсив коня, выехал из ворот. Объехав вокруг возвышения, на котором сидел Цезарь, он соскочил с коня, сорвал с себя все доспехи и, сев у ног Цезаря, оставался там, пока его не заключили под стражу, чтобы сохранить для триумфа»[90]. К концу 51 года до н. э. все оставшиеся очаги восстания были подавлены,
