От последней фразы несло самоуверенным бахвальством, а это было совсем не то чувство, с которым Настя шла к дому горгон. Тогда ею владело что-то вроде обреченности; обреченности на зябкое утро, на пистолет, оттягивающий карман куртки, на холодную росу…
Обреченности на это и на все, что было потом.
«Я боялась, но было бы глупо проделать такой путь, а в последний момент развернуться и убежать. К тому же я надеялась, что Смайли не потерял мой след…»
Замечательная логика – если тебе нужен Смайли, ты надеешься на его незримое присутствие; если тебе он не нужен, ты уверена, что уже давно оторвалась от назойливого гнома из королевской службы безопасности. Между тем, Смайли существовал всего лишь в одном экземпляре, и Настя тоже, а следовательно, верен был только один вариант, а какой именно – можно было узнать только опытным путем.
«Я увидела горгон и стала стрелять в них, но их оказалось не трое, а больше. Они стукнули меня по голове и затащили в дом, где я пришла в себя и увидела горгону по имени Катерина. Она не убила меня сразу, потому что у горгон было древнее пророчество, и я подходила под параметры этого пророчества. Чтобы пророчество исполнилось, старейшая горгона должна была передать мне свою мудрость, что на практике означало, что змеи старейшей горгоны должны были высосать из меня кровь или, наоборот, – впрыснуть в меня какую-то жидкость из тела старейшей. Честно говоря, принципиальной разницы я тут не вижу, и так мерзость, и этак. А уж как я посмотрела на саму старейшую, так пожалела, что меня не убили сразу.
Но тут буквально с неба – через крышу – свалился Зеленый и начал драку с Горгонами. Старейшая его убила, но за это время я нашла на полу тот самый меч, которым когда-то убила свою первую горгону. «Демонова пиявка» валялась у горгон как ненужный трофей, а тут прямо прыгнула мне в руку. Стоило слегка окропить меч кровью горгон, как он опять взялся за свое, то есть принялся крошить направо и налево, а я под шумок убралась оттуда. Когда «демонова пиявка» прикончила старейшую горгону, ее дом загорелся, и этот дым заметили с вертолета».
Рискованный опыт удался, и маленькая армия Смайли появилась как раз вовремя. Они и вправду не потеряли ее следа. Они – это все они, и Смайли, и вампиры.
«Так я нашла Дениса Андерсона. То есть я нашла это место, а потом…»
Потом она сидела посреди разгорающегося пожара, наблюдая, как лионейский спецназ методично уничтожает горгон, и плохо помня, с чего все это началось и чем все это должно кончиться. И Дениса Андерсона на самом деле нашла не она, он нашелся сам, выкатился в яростном клубке сцепившихся тел. Она даже не сразу узнала его, а когда узнала, то не вскрикнула, не вздрогнула, не заплакала. Она просто подумала: «Ну вот и Денис». И еще она подумала: «Он изменился». Она тоже изменилась и знала это. просто не могла сформулировать суть случившихся изменений, да и надо ли было?
Так она нашла Дениса Андерсона и теперь пыталась понять, что же ей с ним делать. Принять, простить, забыть?
Настя размышляла над этим вопросом слишком долго, и вампир по имени Марат все решил за нее. Он исполнил свой давно лелеемый удар мести, отправив Дениса Андерсона в реанимацию, а самого себя – в лионейскую тюрьму.
Настины чувства были освежены самым радикальным образом – кровопусканием, и теперь она уже никак не могла выбросить Дениса из своей жизни. Так получилось, что между ними сплелась труднообъяснимая и трудноразрываемая связь, на треть состоящая из недостоверных воспоминаний, на треть – из надежд, что воспоминания все же правдивы, и на последнюю треть – из пропитавшей все это боли, ее и его, общей и раздельной. В больнице, когда Денис стал поправляться, они практически не разговаривали, потому что не было смысла повторять то единственное, что они могли сказать друг другу:
– Я знаю, что тебе было плохо. Мне тоже было плохо. Может быть, теперь все станет лучше?
Что подразумевало: может быть, ты – это действительно тот человек, которого помню я. Может быть, я – тот человек, которого помнишь ты. Прошлым летом – неужели это были мы?
– Настя!
Она вздрагивает и поспешно слезает с подоконника, как будто школьница, услыхавшая голос грозного директора. Вряд ли король Утер стал бы ее отчитывать за сидение на подоконнике больничного коридора, но все-таки правила приличия… Король Утер, прихрамывая, идет в ее сторону, в паре шагов позади держится секретарь, готовый немедленно зафиксировать исторические события, если таковые последуют.
Утер здоровается, то есть на секунду прижимает Настино лицо к своей груди, а потом просит секретаря отойти еще шагов на десять.
– Конфиденциальный разговор, – поясняет он и хитро подмигивает Насте. Она сдержанно кивает в ответ; ее несколько смущает этот новый, оптимистичный Утер, с подмигиваниями и улыбками. Прежний Утер, носивший в себе предчувствие беды, словно пристегнутую к ноге гирю, был ей ближе, наверное, потому, что ощущение скрытой тревоги и неуверенности совпадало с ее собственным настроением. Не то что эти нынешние показные радости.
– Он поправляется, – говорит Утер и берет Настю под руку. Ему доставляет удовольствие повторять это несколько раз в день. Тем более что это правда.
– Ему еще нужно время, но он поправляется. Теперь все будет хорошо, – говорит Утер. Настя снова кивает.
– Ему еще нужно время, – повторяет Утер, и Настя настороженно косится в его сторону: короля заклинило на радостях? – Но кое-что он хочет сделать прямо сейчас.
– Что он хочет сделать?
– Настя, – Утер кладет ей руки на плечи и одаривает таким пристальным взглядом, что Насте становится не по себе. Она сразу понимает несколько вещей – во-первых, вот как, оказывается, «сверлят глазами», во-вторых, сейчас случится что-то жуткое, чего даже Настя не смогла предугадать…
– Настя, он хочет сделать тебе предложение.
– Предложение? Вы имеете в виду предложение, которое…
– Он хочет, чтобы ты стала его женой.
– Хм… – Настя растерянно отводит глаза. За спиной Утере секретарь отчаянно вытягивает шею, пытаясь понять, о чем король разговаривает с этой русской девицей. Утер тем временем так и не дожидается воплей восторга или обморока счастья, поэтому решает продолжить разговор:
– Это очень серьезное дело, я понимаю, так что не торопись с ответом…
– Передайте Денису, что я согласна.
– Ну… – король Утер несколько растерян, но быстро приходит в себя. – Тогда я сейчас сообщу… Или… Может быть, ты сама?
– Сначала вы, ваше величество.
– Ладно, – Утер подзывает секретаря и вместе с ним заходит в палату Дениса. Кажется, исторического события все же не избежать. Через минуту король Утер сообщит Денису, что его предложение принято. И Настя надеется, что Денис поймет истинный смысл ее ответа. Вот он:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
