что, как правило, эсеры и социал-демократы были люди весьма посредственно образованные. Это были люди, профессионально люмпенизированные, не случайно именно в этих партиях существовала такая дикая категория, как профессиональный революционер. Что это такое – профессиональный революционер? Это человек, который ничего не делает годами, а занимается только тем, что агитирует и организует заговоры. Что он мог сделать, придя к власти, если он не имел опыта ни государственной, ни научной работы? Очень был велик процент инородцев в этих партиях. Это тоже придавало этим партиям нарочито антиправославный характер.
В основном, там доминировали евреи, а историческое еврейство настроено в отношении к христианству в целом очень нетерпимо. Большая часть членов этих партий происходили, в основном, из черты оседлости, где, начиная уже с XVI века, отношения между христианами и иудеями были очень напряженными. Естественно, что когда любой инородец совершает революцию в стране, которая ему чужда, где он чисто человечески меньше связан с ее традициями, святынями, ему гораздо легче что-то разрушить. Что касается эсеров, то, как ни странно, среди них мы находим нескольких священников в эти годы. И связано это было с тем, что священники эти – сельские, которые искренне переживали социальную несправедливость, имевшую место в деревне, которые видели нищету, бедность, преисполнялись мыслью о том, что они, как христиане, должны быть с теми, кто борется за обездоленных. Например, архимандрит Серапион (Мошкин), которого весьма почитал о. Павел Флоренский, оправдывал даже эсеровский террор, исходя из того, что христиане должны бороться за права угнетенных. Но таких священников было очень немного, и, учитывая, что эсеровская партия была запрещена законом, потому что она осуществляла террор (обратим внимание, что практически все известные террористические акты были совершены эсерами), духовенства там было очень мало.
К левым, как правило, относили и партию конституционных демократов (кадетов). Возникла она в октябре 1905 года. Эта партия была самой крупной и мощной среди оппозиционных партий. Строго говоря, эта партия была скорее либеральной, чем радикальной. Она состояла из представителей элиты русской интеллигенции: профессоров, юристов, деятелей культуры, литературы. Немалая часть их имела опыт работы в земских учреждениях. И эта партия продолжала традицию русского западнического либерализма. В отличие от эсеров и социал-демократов, это была партия, которая выступала за создание у нас правового государства и которая, в общем и целом, могла бы, оказавшись у власти, создать для Церкви условия более приемлемые, чем те, которые могли предложить ей социалисты. Церковь, с их точки зрения, должна быть отделена от государства, но это необходимо осуществлять цивилизованно, как это, скажем, имеет место в Америке.
Гонения на Церковь они вряд ли стали бы воздвигать. Тем более, что на первоначальном этапе в эту партию влилось очень много возмущенных крайностями монархического режима представителей весьма умеренной либеральной интеллигенции, обращенных к Церкви. Через эту партию, например, прошли все известные русские религиозные философы, за исключением Бердяева, который вообще ни в какие партии не вступал. Членами этой партии были о. Сергий Булгаков, Лосский, Франк, Евгений Трубецкой, Струве.
Кадетская партия как-то вообще игнорировала вопрос об отношении к Церкви. Она выступала за серьезные, последовательные, глубокие преобразования в русской государственной жизни, по образцу государств в Западной Европе, и во имя таких умозрительных идеалов игнорировала реальные политические и исторические особенности России. Еще одним недостатком этой партии было также то, что она была не прочь заигрывать с революционерами, и, в частности, постоянно настаивала на необходимости полной политической амнистии даже для тех, кого называли «бомбистами». В этой партии священников было больше, чем среди эсеров, но их было тоже ничтожно мало, ибо в своих собственных воззрениях большинство кадетов были людьми религиозно индифферентными. Там были люди и верующие, но доминировали там люди религиозно индифферентные, однако, таких закоренелых атеистов, как у эсеров и социал-демократов, там практически не было. Это была, действительно, либеральная партия европейского толка. Неслучайно, что большая часть русских религиозных философов из этой партии со временем вышла (Евгений Трубецкой, С.Н. Булгаков) – именно потому, что они чувствовали, что эта партия совершенно игнорирует религиозную тему. В программе кадетской партии о Церкви ничего вообще не говорилось. Когда Милюкову на это указали, он с удивлением воскликнул: «А мы действительно забыли о Церкви». Это были классические русские интеллигенты. Партия эта всегда имела очень большие фракции в Думе, она была очень популярна в городах, среди интеллигенции и даже среди чиновничества. Большая часть государственных служащих, тех, кто служил российской монархии, голосовала на выборах за кадетов, настолько эта партия была авторитетна в интеллигентских кругах.
Далее следует назвать правоцентристскую партию «Союз 17 октября». Само название говорит о том, что в этой партии объединились те, кто считал необходимым проведение в жизнь России тех принципов, которые декларировал манифест 17 октября. В этой партии преобладали не только представители интеллигенции, настроенные более консервативно, чем кадетские либералы, в ней было также немало образованных помещиков, которые тоже, обладая опытом государственного строительства, стремились к преобразованию России, но более умеренно, чем кадеты. Основой этой партии, в каком-то смысле, стали представители крупного русского капитала, причем, как правило, этнически русского и даже старообрядческого. Многие представители крупнейших русских купеческих фамилий входили именно в эту партию. Эта партия выступала за последовательные преобразования в Русской государственной жизни, признавала принципы конституционной монархии, но, в то же время, они выступали за постепенные реформы, они в обязательном порядке подчеркивали, что в России должна сохраняться монархия как многовековая историческая форма русской государственности. Они подчеркивали, что в духовной жизни России должна доминировать Русская Православная Церковь или вообще Православие (если речь шла о старообрядцах). Они подчеркивали, что, наряду с государственными преобразованиями, необходима и борьба с террором. Вот почему именно на эту партию опирался Столыпин, ибо он сочетал в своей политике последовательную борьбу с революцией и, одновременно, последовательные преобразования в государственной жизни.
Духовенства в думских фракциях этой партии всегда было много. Та часть духовенства, которая считала, что России необходимы преобразования, но эти преобразования должны исходить из исторических, духовных, национальных традиций, шла именно в эту партию. Победа этой партии, а, нужно отметить, что, когда Столыпин был у власти, эту партию можно было бы назвать правящей, естественно, предполагала, что Православная Церковь будет поставлена в лучшие условия, чем те, в которых она находилась. Октябристы синодальную систему принимали, но те из них, кто больше задумывался над этим, как правило, приходили к мысли о желательности созыва Собора и восстановления патриаршества. Приход этой партии к власти мог позволить Церкви реализовать то, что она считала необходимым.
Перейдем от центра к
