Бессарабский губернатор А. Харузин торопил кишиневского полицмейстера «принять решительные и энергичные меры к самому тщательному розыску по городу Кишиневу и его предместьям бежавшего из кишиневской тюрьмы арестанта Котовского, внушив Вашим подчиненным, что арестант Котовский чрезвычайно важный и опасный преступник». Харузин обещал выдать чинам полиции крупную денежную награду «за задержание Котовского».
Пешие и конные стражники обыскивали город. Они залезали в каменоломни и винные погреба, прочесывали лес Семиградова и виноградники по дорогам, ведущим из Кишинева в Костюжены, Яловены, Данчены, Ганчешты и Ниморены. Вечером 31 августа были устроены засады около мостов на Ганчештском тракте.
Всем становым приставам и урядникам были разосланы фотографические карточки Котовского. С грифом «циркулярно», «секретно», «экстренно» рассылались его приметы и дополнительные сведения. Жандармы искали Котовского на всех станциях от Кишинева до Киева.
Командир Скулянской бригады пограничной стражи разослал своих людей во все районы, прилегающие к реке Прут. На пограничном пункте в городе Рени было установлено тщательное секретное наблюдение за новыми лицами, появлявшимися в городе и в порту. Даже известным на Пруте контрабандистам было обещано большое вознаграждение за поимку Котовского. Агенты румынской полиции получили инструкцию немедленно арестовать Котовского, если он появится в городе Галаце. Круглые сутки велось наблюдение за домами, в которых жили сестры Котовского в Ганчештах, а также в селе Чадыр, Измаильского уезда, где жила его младшая сестра Мария. Котовского искали одновременно под Кишиневом и в Могилев-Подольске, в Унгенах и в Одессе. Конные стражники разыскивали его в лесах и в кукурузе в Сорокском уезде.
Никогда еще с такой настойчивостью не предпринимались меры для поимки заключенного.
Котовского искали на пограничных заставах, во всех городах и местечках юга России; за делом его поимки следили губернаторы и петербургские чиновники. Они понимали, что из тюрьмы бежал человек, который шел против власти, посягал на существующий порядок. Котовский был для них прежде всего «опасный политический преступник».
Побег Котовского взбудоражил всех. Событие это обсуждалось на базарах, в конторах, на улицах. Многие шли к тюрьме, чтобы посмотреть на окно башни, из которой бежал Котовский. Высокое, оно было видно издалека. Весть о том, что Григорий Котовский вырвался из железной камеры и освободился от оков, дошла и до бессарабских крестьян, над которыми урядники и приставы продолжали творить расправу за недавние волнения.
Во всех молдавских селах люди радовались побегу Котовского. Значит, нет таких замков и стен, за которыми можно спрятать его, значит, не сдался он, не поник головой и скоро снова будет мстить кровопийцам.
О побеге Котовского ходили бесконечные толки, приводились всевозможные версии, делались догадки. Газеты были полны фантастическими сообщениями о побеге. Досужие газетчики писали, что в бывшей камере Котовского «найден подробно разработанный чертеж воздушного шара с подробными вычислениями необходимых для устройства шара материалов и инструментов и обозначением стоимости каждого из них, например, тридцать аршин шелка по одному рублю пятьдесят копеек, тридцать аршин подкладки, насос и т. д. Возможно, что Котовский разрабатывал план улететь из тюрьмы»[6].
Чиновники особых поручений вели следствие. Кишиневский прокурор ежедневно посещал тюрьму, стараясь установить, не подкупил ли Котовский стражу. Надзиратели Иванов и Топалов, на всех допросах повторяли, что они не спали и ничего не видели.
Дознание о побеге поручили произвести приставу второго участка Хаджи-Коли.
Хаджи-Коли никак не мог напасть на след Котовского, пока, наконец, не подкупил эсера Ермичея, который лично знал Котовского. Впоследствии Ермичей не раз выполнял поручения кишиневской охранки. Он знал и указал Хаджи-Коли место, где скрывался Котовский.
Хаджи-Коли с помощниками направился по указанному адресу. Только он завернул за угол, как невольно подался назад, — навстречу ему шел Котовский. Они встретилась лицом к лицу на Теобашевской улице. Котовский сразу узнал Хаджи-Коли. Только полицейские хотели преградить Котовскому дорогу, как он сбил их с ног и ударил растерявшегося Хаджи-Коли в переносицу. Не успели полицейские опомниться, как Котовский кинулся бежать. Хаджи-Коли приподнялся с земли и пустил ему вдогонку несколько револьверных пуль. Полицейские начали свистеть. Раненный в ногу Котовский вскочил на первую проезжавшую пролетку и погнал лошадей, не обращая внимания на испуганного кучера. На одном из поворотов он спрыгнул и скрылся от погони, спрятавшись на бахчах, где, преодолевая нестерпимую боль, снял, сапог с ноги и перевязал рану куском разорванной рубашки. Он не знал, куда ему теперь податься, — всюду его заметят. Теперь у него бросающаяся в глаза примета — он хромает. С трудом добрался он до знакомого врача, решив ему во всем довериться. Врач гостеприимно встретил беглеца. Несколько дней он продержал его у себя. Раненый же был нетерпелив. Ему нужно было скорей установить связи. Котовский досадовал на медленное заживание раны. Он вырвался из тюрьмы не для того, чтобы бездействовать. Он уже начал собирать новую дружину. Распрощавшись с врачом, Котовский то и дело менял квартиры.
23 сентября Григорий Иванович нашел приют на квартире сцепщика вагонов Михаила Романова, жившего близ станции, в доме № 20 по Гончарной улице. Ермичей узнал о том, что Котовский скрывается у Романова, и донес об этом Хаджи-Коли.
Хаджи-Коли и приставы других участков Македон и Чубаров, с усиленным нарядом стражников и целой ватагой околоточных я городовых, окружили дом Романова. Котовский сидел на кухне и беседовал с хозяином. Увидев приближение полиции, Григорий Иванович спрыгнул через окно во двор соседнего дома, перебрался через забор и… столкнулся с полицейскими, сидевшими в засаде в Остаповском переулке. На этот раз ему пришлось сдаться без сопротивления. Он мог убить одного-двух, но все равно был бы схвачен. К тому же после прыжка нестерпимо разболелась раненая нога.
Пристав Хаджи-Коли снова торжествовал. Он лично надел Котовскому ручные кандалы; при обыске отобрал у него револьвер с двумя обоймами и сам проводил до дверей пустовавшей камеры.
Начальник тюрьмы рапортовал бессарабскому губернатору о том, что Котовский вновь заключен в вверенную ему тюрьму, при этом указал, «что у названного Котовского имеются две огнестрельные сквозные раны на правой ноге — одна выше колена, а другая — ниже колена, ввиду чего он временно, впредь до выздоровления, освобожден от ножных кандалов и закован в наручники».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
