нет! Такая вещь, наряду с синей изолентой, всегда пригодится!
Это было бесстыдно, это было коварно, это было подло, но всё-таки я всех напоил в сопли, когда на часах еще не было и одиннадцати. Да! Я не продумал! Я тупой! Но выживают не самые умные, а самые приспособленные, а я этих парней настолько хорошо не знаю, чтобы ради их блага жертвовать… ну если не своими чувствами, то как минимум ответственностью за последствия!
В общем, напоив спиртягой вьюношей нежных до двух состояний — «я устал, я ухожу» и «а давайте гулять!», а занялся развозом первых, заставляя вторых отчаянно скучать. Намеренно заставляя, так что к моменту, когда я отволок последнего, Виталика Губермана, в зале для празднований уже не было ни души. И наполовину полной канистры моего родимого спирта — тоже!
Что же, чем-то жертвовать нужно.
Только я успел слегка прибраться, как створки лифта за спиной распахнулись. В апартаменты вошла Янлинь… одетая в одну свою безразмерную майку, которая в данный момент уже сползала к её ногам. А через секунду и сама девушка прыгнула вперед, обхватывая меня конечностями как коала дерево.
— Сегодня — последний раз! — выдохнула она, впиваясь губами в мои губы.
Глава 4. Шутки в сторону
Первое января традиционно один из тяжелейших дней для русского человека, но у меня он выдался совсем уж черным. Как говорится: «если сегодня плохо, то вчера было очень хорошо». Да, это точно. Прямо точняк. В кубе, потому что хорошо было настолько, что аж плохо, а сейчас настолько плохо, что временами накатывает какое-то жуткое обалдевание, от которого у меня организм и мозги попускает. Нет, ты понимаешь, что попускает непросто, что ты лежишь в лодке Харона и тот уже как бы отчалил, но странные волны, образовавшиеся на Стиксе, мешают лодочнику выполнить свой долг. И если ты и дальше будешь лежать, то он всё-таки справится.
Не знаю, чем я умудрился подумать, мозг тут точно был не при делах, но умудрился, не открывая глаз, нащупать одну из кнопок отключения КАПНИМ-а, принять туманную форму, а потом еще и не умереть от облегчения.
Дали стране угля, называется. Выполнили пятилетку за одну новогоднюю ночь.
То, что я в облике Великого Белого Глиста долетел до родимой квартиры, таща с собой КАПНИМ и одежду — прошло мимо моего сознания. Как и способ, каким нажимал на кнопки лифта. Или как сумел (а главное — чем?) вслух поздороваться с поддатым Вадимом, самым невинным образом обнаруженном в лифте. И вообще, почему мы с ним в лифте постоянно встречаемся? К кому он катается постоянно, наш затворник? И как я вообще влез в лифт к Вадиму в своей туманной форме, занимающей, на минуточку, триста кубов? Вопросы… вопросы…
Впрочем, сейчас для меня всё было фигней, потому что мне было ПЛОХО. Реактивно накидаться, спаивая табун народа, а затем быть подвергнутым многочасовому методичному акту безжалостной половой близости — это, конечно, очень хорошо. Но только не тогда, когда на определенном этапе снимаешь КАПНИМ и тогда эти самые близкие интимные движения уже начинаются не между двумя голыми людьми, а между двумя неосапами — сверхсильным и регенератором. В общем, Янлинь ушла победительницей, а то, что от меня осталось, впало в кому на полчаса, а потом кое-как доскреблось до своего смертного одра, на котором и принялось издыхать. Почему не осталось в тумане, а превратилось в человека — еще один очень большой вопрос.
Издыхать или отдыхать, тут уж ничего не ясно. В общем, принялся пытаться заснуть, а в голове всё крутились объяснения Цао Янлинь, которые она мне дала, попутно или между… в общем, неважно! Главное, что они были, и были они простыми.
«Чистые», такие как моя теперь уж точно бывшая любовница, — бессмертны. Не в буквальном смысле, просто снабжены чудовищной регенерацией, здоровьем неосапианта, вечной молодостью и бесконечным сроком жизни. Топка крематория вполне способна их окончательно угробить, хотя подобным идиотизмом никто не будет страдать. Достаточно полностью уничтожить голову, чтобы получить в итоге младенца, которого можно воспитать как хочешь. Не суть. Эта коварная злодейка (суть) в том, что «чистые» — бессмертны. Правда, есть «но».
Активация неосапианта происходит не тогда, когда это выгодно ему самому и окружающим, а когда его организм входит в этап половой зрелости. То есть, это не православные 16–18 лет, выгодные цивилизации, экономике и большинству стран, а приблизительно от 11-ти до 16-ти годочков. Что делает подавляющее большинство «чистых» умными, сообразительными, прекрасно развивающимися… но детьми. Янлинь в свои двадцать с лишним лет была уникумом. Сверхценным уникумом, которому прочили большое и богатое будущее. Нимфомания, как она выразилась, была мелким и мало что значащим неудобством по сравнению с теми перекосами, которые встречались у других «чистых».
Биология и психология для китаянки были вопросом другого характера. Можно было бы тут развести философию, вдаться в подробности, открыть спор, но, проще говоря, Янлинь, чпокаясь со кучей народа, одновременно «гасила» свою похоть и при этом проходила психическую самотерапию. Вечному человеку нужно сосредоточиться на серьезных вещах, а не на непродуктивных личных отношениях и привязанностях. Только секс, ничего личного, полная утилизация сферы межличностных отношений через попрание сакрального интима. А я вот умудрился в сферу «личного» к смуглой красавице прокрасться каким-то раком, поэтому меня эпически трахнули напоследок и выкинули на мороз. Дважды. Ибо нехрен. Эта ягодка растёт в совершенно другую сторону.
И да, теперь всё общение через бабу Цао, но только строго по делу — программированию. Вот такая вот грустная история страшного мальчика Вити и красивой девочки Янлинь. Один плюс: после того, что мы с ней вытворяли вместо Нового Года — мне будет очень сложно посмотреть на другую женщину как на женщину. Оно всё будет очень не то.
Ну да фиг с ним. Тупой живет в прошлом, умный смотрит в будущее, а мне просто надо поспать. Чтобы выжить.
Продрав глаза через сутки, я пару часов послонялся по квартире, охая как старый дед от затекших мышц и скукожившегося желудка, а затем, собравшись с духом, выступил на разведку, готовый бить, бежать, а также приносить извинения за капитально просранный кучей народа Новый Год. Последнего, конечно, сильно не хотелось, но…
Удивительно, поразительно, о***тельно, но на меня никто не злился! Те, кого я относил спать, банально не помнили, когда всё кончилось, но были очень рады, что кончилось беспроблемно, ушедшие же в тундру, то есть в ночь, встретили компанию таких же подогретых романтиков,
