2001 год
То дело я считаю одним из лучших. Оно простое, как жизнь. Мне было весело делать его, я был вроде как под кайфом от того, как все складывается. Неприятно оно только начиналось, потому что мне было очень жаль девушку.
В конце одного августа, когда лето уже задумывалось о своем плавном уходе, я шел от здания Университета к компьютерному магазину. Мне нужен был новый принтер — старый стал шкодить, а я люблю распечатывать информацию с экрана. Глаза не так устают читать, да и можно важное положить в папку или даже повесить перед носом на стену и глянуть, когда надо, не выходя из нужной программы.
Мне нравились струйники «HP», но и на «KCEROX» я смотрел благожелательно. Мои размышления прервал женский крик. Впереди, метрах в пятидесяти, двое подростков избивали девушку. Просто среди белого дня студентка шла по улице, где было полно народу и говорила по мобильному телефону. Два ублюдка, как они потом сами мне признались, потребовали у нее отдать им телефон. Она, чувствуя себя вполне уверенно на людной улице, послала их куда подальше. Тогда эти твари бросились на нее, повалили и стали бить ногами. Кстати, мобильник девушка отшвырнула с такой силой, что корпус треснул и нападавшие получили только бесполезный кусок пластмассы.
Я бросился, было, вперед, но все уже кончилось — девушка лежала на тротуаре, ее белая майка со смайликом была залита кровью. Позже я узнал, что ей сломали нос, выбили зуб и организовали серьезное сотрясение мозга. Кажется, все закончилось, но я не хотел такого конца истории. Повертев головой, заметил две быстрые тени, свернувшие в конце улицы за угол. У них нет машины, они от меня не уйдут!
Я рванул с места в карьер и через три секунды тоже оказался за углом. Подонки выскочили на остановку. К счастью, транспорта не было и они немного покружились вокруг лавочки, видимо соображая, как быстрее исчезнуть из этого района. Я сбавил темп, чтобы не привлечь к себе их внимания и спокойно прошел мимо. Оглянувшись, заметил, как один из парней останавливает маршрутку. Номер тридцатый. Ясно, тридцатый ходит в район Низинки, мы там жили когда-то с родителями. Не дожидаясь, пока ребятки погрузятся, тормознул частника и велел ему ехать за маршруткой. Сказал, что хочу посмотреть, куда это мой младший брат ездит с другом. Мне кажется, что он наркоманит, но возможно, я и ошибаюсь. Водитель был человек немолодой и обстоятельный, он вошел в мое положение. Вез как профессиональный Джеймс Бонд: держался на приличном расстоянии, но из виду микроавтобус не выпускал. Когда маршрутка останавливалась — тоже находил повод затормозить, чтобы в случае чего, я мог выскочить вслед за «братом». Я заплатил ему сразу, но потом, уже на выходе, еще хорошо добавил.
Пацаны выгрузились на знакомой мне по детству улице Калинина, а это была улица, которая упиралась прямо в лес. Я был настолько уверен, что они никуда не свернут, а нырнут в чащобу, что рискнул и позволил себе выпустить их из виду. Но я рассчитал так: сегодня суббота, их предки, наверняка дома, а пацанов душит адреналин. Они хотят спустить его в болтовне за пивом, а может, и планируют выкурить косяк. Пиво они могут купить и в маленьком ларьке по дороге в лес. Косяк, возможно, с собой.
У меня тоже все было с собой: рост, вес, злость, выдержка, опыт и, главное, здоровый настрой на Дело. Я присел на пенек там, где тропинка, идущая от улицы, раздваивалась. Хорошее место! Дома все частные и далеко. Выходят к лесу своими тылами — глухими стенами. Кричи — не кричи, все одно! Гуляющих тоже можно не опасаться — с соседней улицы в лес вела более широкая и удобная дорога. Там обычно все и ходили, кроме придурков, конечно. Ага, кажется летят мои голуби — мат на километр разносится! Я был прав: адреналин их распирал.
Они вынырнули на меня из-за густого куста и сразу остановились. Оба, не сговариваясь. Тут я сумел их хорошенько разглядеть. Оба подростка были из породы недомерков. У одного лицо было круглое, мальчишеское, но с таким самодовольным выражением, что я сразу определил в нем вожака тандема. Второй имел сплюснутою с боков прыщавую рожу, он выглядел немного туповатым. Впрочем, пубертатный период — это как болезнь, редко кто в эти годы выглядит красавчиком. По себе знаю.
Я спокойно отвел глаза: проходите, мол, не задерживайтесь. Подростки переглянулись, потом один другому что-то буркнул на своем кастрированном русском и они двинулись по своему пути. Я продолжал равнодушно смотреть в сторону, точно отслеживая боковым зрением свои жертвы. Еще я заметил, что в руках они несли по бутылке пива каждый. Это хорошо. От пива они стали немного мягче, да и тара может мне пригодиться.
Когда подростки прошли мимо, я резко встал. Один из них, кругломордый, обернулся на шум и сразу получил в челюсть. У меня сильный удар, я костистый и злой, поэтому он вырубился в момент, а я даже костяшки не отбил. Второй, (не надо забывать про адреналин!), бросился на меня еще до того, как голова его приятеля коснулась осыпавшихся листьев на земле. Он, кажется, хотел огреть меня бутылкой из-под пива. Вот тебе и туповатый! Я только и успел выставить левый локоть, как он налетел на него острым мальчишеским кадыком и тут я сломал ему нос правой. Носы я считаю идеальной точкой для приложения физической силы. Нос — это больно и, к тому же, деморализует. Бутылка, откатившись в сторону, осталась не при делах.
Парень со сломанным носом тоже упал на землю и завыл от боли. Я поставил ему на грудь ногу и сказал:
— Девушек бить нельзя. Ты об этом знаешь?
— У-у-у... — выл ублюдок.
— Я не расслышал, — моя нога чуть придавила его грудную клетку. Он стал задыхаться. Мои девяносто килограммов могли бы сломать ему ребра. Или так и сделать? Он взвыл еще громче, а мне доставило невыразимое удовольствие простое движение левой ногой. Такие движения обычно делают футболисты, пробивая пятнистый мяч через половину поля. Парень скорчился, а я почувствовал как возбужденно дрожат мои ноздри. Но был еще один приятель на моей совести. Что же это получается, он так и пролежит в нирване самое интересное? Ну, нет!
Тот второй уже приходил в сознание. Чтобы облегчить ему этот процесс, я подобрал оброненную им бутылку пива и вылил все что там осталось на его ублюдочную круглую морду. Он застонал. Первый, кстати, тоже стонал, а я был прямо как Конан-варвар среди поверженных врагов. Смех и злоба бурлили во мне, когда я, предварительно заглянув в карие покрасневшие глаза, с удовольствием нанес три удара по безвольному телу. Ну, вот, всем сестрицам по серьгам! Или всем козлищам по рогам.
Я перевернул того, со сломанным носом, на живот и велел не рыпаться. Кажется, он решил, что я буду его насиловать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
