И всё же настоящие любители экзотики, многогранности мира и многовекового наследия за всеми этими признаками нищеты и ветхости всегда рассмотрят невероятные памятники истории – храм Таледжу, дворец Хануман Дхока, храм-резиденцию живой богини Кумари Гхар, где богиней выбирают одну из девочек определённой касты, и увидеть её в окне храма считается большой удачей. Храм Катманду Ганеш, а также храм Джайши Девал с резными эротическими фигурами, Храм Света, божеству которого поклоняются и буддисты, и индуисты… и сотни, сотни других достопримечательностей, описать которые гораздо труднее, чем увидеть и прочувствовать.
Старенькие автомобили на дорогах, непрекращающийся шум, толпы людей, блуждающие по городу коровы, уличные торговцы, вездесущие нищие – всё это лишь своеобразное обрамление для самого главного: мистического великолепия древнейшей горной страны.
Лавров ужинал закарпатским бограчом, приготовленным из курицы, сладкого перца, молотой паприки, помидоров, картофеля, моркови и специй. Журналист расположился в VIP-кабинете ресторана с экзотическим для Непала названием «Москва». Из окна виднелась череда изящных плетёных беседок, окружающих большой деревянный помост, на котором девушки в традиционных непальских нарядах танцевали, рассекая прохладный вечерний полумрак огнями факелов и блеском взметающихся сабель.
Напротив журналиста сидела обворожительная непалка «под сорок» в строгом европейском деловом костюме. Приталенный лиловый пиджачок и чёрная юбка-карандаш эффектно, но без тени вульгарности облегали её идеально очерченный бюст и соблазнительные бёдра. Уже тронутые лёгким серебром волосы были аккуратно собраны в хвост и стянуты ленточкой под цвет пиджака. Лицо непалки нельзя было назвать красивым в привычном понимании: её огромные глаза были неёстественно широко посажены и придавали всему её облику ту манящую странность, которая врезается в память с первого взгляда и остаётся там навсегда. Большие, влажные, глубокие и в то же время пугающие глаза… В молодости Виктор не встречал девушки, к которой бы его влекло с такой силой. Да, она не была «классической» красавицей, но разве можно измерять красоту какими-то мерками? Само понятие «эталон красоты» смешило Виктора: «Дайте мне, пожалуйста, пять с половиной сантиметров носа и четыре сантиметра губ… И вот эти щёчки заверните, порумянее. Так, что ли?»
Это была та самая загадочная Прия, из-за которой легко можно было подраться на «рулетке» в Киеве и за которой увивалась половина курса. Но молоденькая непалка Прия Кансакар выбрала именно его, ветерана-афганца Витю Лаврова. Ах, как же давно это было. Мороженое в «Вечернем Киеве», весенняя Владимирская горка и даже крещенское купание в проруби!.. Рядом с Виктором Прия не боялась ничего.
И вот он перед ней, всё такой же. Почти не изменился. Ну, может быть, кое-где его короткий светло-русый «ёжик» уже и подёрнут сединой. Но кто это видит? Прия смотрела на Виктора глазами той восемнадцатилетней девчушки из начала «смутных девяностых».
– Всё-таки бограч надо готовить из телятины, – заметил придирчиво Лавров, при этом с большим аппетитом доедая свою порцию.
– Витя, у нас нельзя убивать коров, ты же знаешь! – с укоризной ответила Прия. Непалка говорила по-русски совершенно свободно, но с заметным азиатским акцентом. Не сговариваясь, Виктор и Прия выбрали очень домашний тон беседы. Между ними когда-то было столько тепла и нежности и всё это продолжало жить в тайниках их душ так много лет, что на какое-то мгновение им показалось, будто они расстались только вчера.
– Скажи мне, Прия, почему всё-таки ты переименовала свой ресторан «Київ» в «Москву»? – спросил Виктор, отложив ложку и промокнув губы льняной салфеткой. – Я тебя с трудом нашёл из-за этого.
– О, это долгая история: однажды я поехала в отпуск в Киев через Москву. На железнодорожной станции Конотоп меня ссадил с поезда сержант милиции Науменко для выяснения личности. Заметь, все документы у меня были в порядке, но меня приняли за китаянку-нелегалку. Меня – дочь королевского племени невар!
– А я тебе ещё в универе говорил: бери с собой корону! Без неё не узнают! – назидательно стуча пальцем по столу, сострил Лавров.
– Тебе смешно, а я просидела в каталажке двенадцать мучительных часов, пока по личному звонку министра иностранных дел Украины меня не выпустили.
– А дальше?
– А дальше я села в обратный поезд и уехала в более гостеприимную столицу. Ты ведь тоже знаком с вашим министром Лёней Кожарко? – с этими словами Прия дала едва заметный знак официантке подать следующее блюдо.
– Да, но ты его знаешь лучше меня. Вы же в одном общежитии жили, – недвусмысленно ответил Виктор и принялся за восхитительные непальские вареники мо-мо. Между Прией и Кожарко, тогда ещё щуплым студентом-очкариком из глубокой провинции с отчётливыми задатками номенклатурного деятеля, в своё время назревала какая-то «история», и сейчас Виктора вдруг неприятно кольнуло воспоминание о бывшем сопернике.
– Ой, неужели ты до сих пор ревнуешь? – игриво спросила Прия.
– Кого? – нарочито наивно удивился Виктор. – Тебя к Кожарко или Кожарко к тебе?
– Иди ты…
Старые друзья расхохотались.
– Ты ни капельки не изменился, всё такой же! – отсмеявшись, резюмировала Прия.
– А вареники совсем такие, как у нас! – намеренно перевёл тему разговора журналист. – В Москве таких не делают. Так что название ресторана не соответствует блюду.
– А вот и нет, очень даже соответствует! Ресторан называется Москва, а блюдо называется «мо-мо»! – ехидничала Прия.
– Но привез сюда рецепт вареников одессит Лисаневич, – отразил атаку Виктор. – Он тоже когда-то сидел в непальской тюрьме, как ты в украинской. Так что мы квиты.
– Дурак! – обиделась Прия.
Прия сидела молча, а Виктор продолжал есть вареники, размышляя, как выкрутиться из этой неловкой ситуации.
– Ну, я не виноват, что мы вам привезли вареники, а вы их обозвали мо-мо…
Прия делала вид, что не слышит.
– Вот если бы с нами сейчас сидел кто-то третий, он бы наверняка сказал: «А вот и не подерётесь…»
Прия продолжала молчать, потягивая коктейль из трубочки и рассматривая танцовщиц на сцене.
– Ну, так и быть: прости, я неудачно пошутил… – продолжал плести интригу Виктор.
– Лавров! Своим «прости» ты от меня не отделаешься, так и знай!
Виктор чуть не поперхнулся вареником. Прия явно нагнетала обстановку, чтобы вызвать в нём какую-то эмоцию, прощупать, как сильно её слова ещё могут задеть возлюбленного времён её киевской юности. Романтика – романтикой и воспоминания – воспоминаниями, но Прия отнеслась к его визиту слишком серьёзно. «Неужели она думает, что я?…» Мысль Виктора оборвалась.
К Прии подошла управляющая рестораном и отозвала её в сторону по очень срочному и, по всей видимости, серьёзному делу. Виктор продолжал дожёвывать вареники. Откровенно говоря, ему не нравился разговор с Прией. Да, у них когда-то был роман, который окончился ничем, и теперь, похоже, непалка хотела его начать заново… Утопия. У многих однокурсников уже не только дети, но и внуки. Вне всякого сомнения, когда-то у Виктора были чувства к непалке, но сейчас он гнал эту мысль прочь… Но самое страшное, что эта мысль никуда не уходила. «Лавров, старая ты обезьяна, о чём ты думаешь? – обращался Виктор к самому себе. – Ты не за этим сюда приехал».
Времени скучать не было. За окном на помосте перед плетёными беседками появился факир, который показывал удивительные фокусы с огнём. Виктору тем временем принесли кальян. Пьянящий аромат курительной смеси устилался по всем углам VIP-кабинета, а Прии всё не было и не было. «Это она усыпляет мою бдительность, чтобы потом прийти и взять меня силой, – сам с собой иронизировал Лавров. – Ну, ничего. Пусть усыпляет… Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад…»
Виктор смотрел на рыбок в аквариуме, вмонтированном в стенку комнаты. Спокойствие, умиротворение… Внезапно он увидел лицо Стива Милутиновича. Двойные стенки аквариума с «подводным городом» и лесом водорослей не полностью скрывали то, что происходило в соседнем помещении. Там, в аккурат напротив Виктора, сидел в кресле миллионер-авантюрист – охотник за статуэтками богини Кали.
Лавров вспомнил события недельной давности.
Ужин в ресторане «Кобе» затянулся. Сергей Крыжановский, разливая остатки очередного кувшинчика саке, заканчивал свою лекцию о Непале уже изрядно заплетающимся языком.
– Лисаневич писал, что Катманду – город, где неварские девушки обручаются с деревом Бел и, следовательно, никогда не будут вдовами, ибо брак с мужчиной – это second-hand брак, так как настоящий и единственный муж – только дерево. Вот! – выдохнул Сергей. – Первый мужчина – дерево!
– А я давно подозревал, что Буратино – не совсем мальчик, – заключил Виктор.
