что всего восемь утра. Звонок продолжает оповещать нас о том, что настойчивый гость уходить не собирается. Натягиваю на ноги домашние штаны, завязываю волосы в пучок и иду к двери.
— Кто там? — смотрю в глазок, пытаясь разглядеть нежданных гостей. В поле зрения попадает удостоверение, и из-за створки доносится незнакомый голос.
— Откройте. Полиция. Хотим задать вам несколько вопросов.
Глава 13
Маргарита
Сердце тут же начинает колотиться с бешеной скоростью, в голове миллион вариантов почему и зачем у моих дверей полиция. Трясущимися руками открываю створку.
— Маргарита Железнова? — тут же раздаётся вопрос, и я киваю. — Разрешите войти? — спрашивает мужчина, убирая удостоверение в карман.
— Рит, что там? — кричит Коля и идёт ко мне. — Вы кто? — видя всё ещё стоящего за порогом полицейского, громко спрашивает он.
Визитёр представляется и вновь показывает корочки. Авраменко начинает хмуриться ещё больше, но молчит. Потом взлохмачивает и без того буйно торчащие в разные стороны волосы и говорит:
— Такую штуку можно и в переходе купить. Если действительно из органов, то присылайте повестку. Мы обязательно придём, а пока, Марго, закрой дверь. Сейчас так много мошенников развелось. Мало ли, вдруг это именно он.
Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, но мужчина не уходит. Открывает папку, что держит в руках, и достаёт оттуда снимок прикрытого белой тканью тела, а у меня начинает темнеть в глазах. Потому что он показывает фото того парня, которому мы прокачали тачку.
— Вижу, узнаёте, — кивает полицейский. — Так вот, ребятки, этот мальчик сегодня ночью едва не погиб. Не справился с управлением. Не хотите мне ничего рассказать?
Коля подходит ближе, внимательно смотрит на снимок, а после просто обнимает меня за талию и выдаёт:
— Я по-прежнему не понимаю вашего визита. Мы подозреваемые? Если да, то арестуйте, нет, значит шлите повестку, и мы придём.
— Самый умный, что ли? Я сейчас ребят подключу, они с тебя быстро спесь собьют.
— Угрозы и превышение полномочий вам может аукнуться, поэтому не думаю, что стоит и дальше продолжать разговор в таком ключе.
— Хорошо. Будь по-твоему. Не явитесь, посажу.
— У меня стойкое ощущение, что это ваш единственный шанс нас к этому делу притянуть, — спокойно и будто с ленцой парирует Авраменко, а я стою не жива, не мертва.
Взгляд мужчины становится всё более цепким и внимательным. Словно он глазами уже расчленил и выпотрошил моего парня, а после кинул его останки голодным собакам.
— До свидания, — прощается полицейский, но в его фразе чётко прослеживается «Мы ещё поговорим».
Я ошалело смотрю на Колю, не веря в происходящее. Хлопаю глазами, как ветер открытой форточкой в непогоду и в моей голове не укладывается то, что я только что услышала от мента.
— Он едва не погиб, — прошептала я, не в силах сказать громче, ведь горло сжал спазм. — Тот парень, он, кажется, попал в аварию.
— Это не наша вина. Всё, что от нас требовалось, сделано в лучшем виде.
— А если это из-за того, что мы модернизировали его машину?
— Рит, давай успокоимся, приведём себя в порядок и за завтраком всё нормально обсудим?
Я словно робот иду и выполняю простые действия, а в голове на повторе крутится мысль о том, что в произошедшем есть и наша вина. Мы сделали тачку круче, и он из-за этого не справился с машиной на трассе.
— Это не наша вина, — Коля зашёл в ванную и тихо, но твёрдо ответил на мои мысли. — На те гонки он отправился добровольно. Мы не заставляли его в них участвовать, а просто сделали свою работу. Это, как если бы мы отремонтировали машину, а владелец пьяный улетел на ней в реку и обвинил нас в произошедшем.
— Но мы знали, для чего он это делает, и не остановили его! — выкрикнула я, оборачиваясь к Авраменко. В глазах уже давно стоят предательские слёзы, и я смаргиваю их. — Мы взяли с него деньги! Раз парень пришёл к нам, значит, никто не хотел за неё браться. Там что-то было не так!
— Рит, я понимаю, что всё это звучит и выглядит так себе. Но для полной картины произошедшего в любом случае нужна экспертиза. Мне тоже не по себе от новости, но я уверен в том, что свою часть сделки мы выполнили качественно. Может, там тормоза вышли из строя? Ты ведь их не трогала? Не проверяла?
— Нет, конечно! Нам и без этого работы хватало. Наверное, ты прав, но я не могу продолжать делать вид, что мы ни при чём.
— Ты же разговаривала уже с этим дядькой. Ему, как и всем остальным лишь бы дело прикрыть. Так отчаянно хочешь сесть в тюрьму за то, чего не совершала?
— Нет, — едва слышно отвечаю ему.
— Тогда нам нужно успокоиться и самим сходить в участок. На месте рассказать всё, что мы знаем, но не дать себя приписать к делу как подозреваемых. Я бы ещё и адвоката нанял, но тогда мы спустим, как минимум половину денег, что заработали, да и они пригодятся в дальнейшем.
— Коля, а как же работа? — спохватилась я, вспомнив, что выходные закончились.
— Сейчас позвоню Максимову сам. Парни подстрахуют. Сходим в полицию, потом вернёмся в «МаксАвто».
— Если не посадят, — всхлипываю я и Коля обнимает меня за плечи.
— Не паникуй раньше времени. Всё будет хорошо.
Через час мы были уже в отделении. Тот самый мужчина, что приходил ко мне домой, встретил нас сурово сдвинутыми бровями и едва заметной улыбочкой.
— Пришли с повинной?
— Нет. Хотели бы узнать, что произошло на самом деле. Вы уж зла не держите, что приняли вас в штыки, но сами поймите. Сейчас столько мошенников развелось. Уже не знаешь кому верить. У нашей соседки недавно так с газовой службы приходили. Так вот, она жаловалась, что деньги после них пропали.
— Это у какой? Заявление она написала? — сузив глаза и подавшись к нам, спрашивает полицейский.
— Не знаю. Мама мне это рассказала, я подробностей не уточнял.
— Хватит уже мне зубы заговаривать. Где вы были сегодня ночью?
— Дома у Риты. Были вдвоём, до этого работали в их семейной мастерской.
— Вы что-то сделали с машиной, — тут он говорит, как зовут того парня, а я понимаю, я даже не знала его имени.
— Мы сделали ему только тюнинг, — отрезает Коля.
— Хотите сказать, что внезапно возросшая мощность не ваших рук дело?
— Вы провели экспертизу машины? — откинувшись на спинку жёсткого стула, словно его ничего не смущает, перепрашивает Авраменко.
— Думаешь, я настолько тупой, что не
