И тут он заметил приписку в самом низу страницы: Руфь. 91:20.
Зажав письмо в руке, Кейн бросился в библиотеку. Он прекрасно знал, что где-то у него имелась Библия, которую он когда-то усердно изучал по настоянию отца. Пошарив среди всевозможных справочных книг, Кейн извлек ее и быстро перелистал страницы, чтобы найти Книгу Руфь.
«Она сказала им, не называйте меня Ноеминью[2], а называйте меня Марою[3], потому что Вседержитель послал мне великую горесть».
Был ли этот стих посланием сестры? Ему хотелось немедленно оседлать лошадь и отправиться в Маркли-Чейз, чтобы выяснить, что случилось с сестрой. Но потом он подумал, что с ней, возможно, не произошло ничего страшного, ничего серьезного. Может, просто расстроилась из-за какой-нибудь сломанной безделушки. Или получила выговор за плохо подготовленный урок. Да-да, лучше считать, что ничего серьезного…
Как обычно, письмо сестры его огорчило. Еще накануне он надеялся, что, узнав тайну «Бургундского часослова», сумеет понять поведение покойного отца, а также заставит непреклонную мать смягчиться, в результате чего ему удастся увидеть малышку Эстер. Но теперь вдруг эта идея показалась ему на редкость абсурдной. Действительно, к чему тратить время?.. Ведь все равно ничего не получится…
После изгнания из дому, в течение восьми лет, у него фактически не было близких людей. Кейн обходился без них и дожил до того, что унаследовал отцовский титул и состояние. И он был почти уверен: его образ жизни доставлял покойному маркизу нестерпимую боль. Более того, отец, наверное, и сейчас мучился, где бы он ни находился после своей смерти.
Но стоило ли предаваться грусти из-за какого-то письма? Ведь он давно уже имел вполне определенную репутацию и, следовательно, должен был жить в свое удовольствие.
Но сейчас для него начинался новый день, лишенный развлечений, и, судя по всему, ему опять предстояло отправиться спать слишком рано, причем — в одиночестве. Вот если бы он был настоящим светским джентльменом, то нашел бы себе компанию друзей, одержимых спортивным интересом, и они вместе проводили бы время в «Таттерсоллз» или в каком-нибудь другом заведении. Однако лошади его интересовали исключительно как средство передвижения. Правда, он неплохо боксировал и фехтовал, но занимался этим лишь ради физических упражнений. В результате Кейн очень редко общался с людьми своего круга. Более того, он даже не являлся завсегдатаем какого-нибудь клуба.
Оставались лишь женщины. Но теперь, после разрыва с любовницей, ему следовало поискать новую компаньонку. А для этого надо посещать театры и совершать прогулки в Гайд-парке. Или лучше отправиться в те немногочисленные гостиные, где его пока что принимали?
Но тут Кейн вдруг обнаружил, что ему ужасно хочется увидеть миссис Мертон. Почему-то он был абсолютно уверен в том, что она необычайно страстная женщина, но только скрывает свою страсть, возможно, боится ее. Однако она не относилась к тем женщинам, с которыми он мог бы завести интрижку лишь для приятного времяпрепровождения. Да-да, ему не следовало играть чувствами миссис Мертон. И все же было забавно ее поддразнивать. К тому же она могла бы очень многое рассказать о Тарлтоне.
Да, он непременно должен выяснить, что именно она знала.
Джулиану бросало в краску, когда она думала о деле, связанном с Аретино.
Вернувшись в свою книжную лавку, она убедила себя в том, что ее смущение — естественное следствие разглядывания эротических картинок в присутствии привлекательного мужчины. Однако она сочла необходимым сделать себе выговор за то, что думала о лорде Чейзе не только как о клиенте с тугим кошельком. Да и едва ли человек с его репутацией мог бы обратить внимание на такую женщину, как она. Он общался с ней лишь потому, что заинтересовался книгами, — и ничего больше.
К счастью, сейчас у нее было дело, которое могло отвлечь от мыслей о маркизе. Необходимо было как можно быстрее отыскать те скучнейшие тома, о которых говорил мистер Гилберт.
Джозеф никогда не стеснялся отвечать на письма и просьбы клиентов. И как-то раз некая мисс Кумб, хозяйка солидного дома в Солсбери-Клоуз, пригласила его взглянуть на ее библиотеку и, возможно, купить что-нибудь. Хотя все покупки супругов финансировались из скромного состояния Джулианы, муж отказался взять ее с собой в Солсбери. Он обычно ездил по делам один и сам принимал важные решения.
Увы, в этом случае деловая хватка Джозефа очень его подвела. Впрочем, Джулиана подозревала, что он купил коллекцию мисс Кумб из жалости к престарелой леди, что было совсем для него нехарактерно.
Несколько томов из этой коллекции было найдено в комнате, когда обнаружили его тело — без кошелька и часов. Местный магистрат пришел к выводу, что мотивом убийства было ограбление. Более того, убийца даже оставил книги, которые сейчас находились на полках книжной лавки. Остальная часть коллекции — около двух сотен томов — была доставлена Джулиане посыльным через несколько недель. Бегло осмотрев все эти книги, она решила, что их едва ли удастся с выгодой продать. И вплоть до нынешнего дня они находились в задней комнате.
А сейчас Джулиана снова осмотрела все эти тома. Вот «История христианской церкви» мистера Грегори. Очень скучно. А вот «История церкви Англии», написанная Хьюго Тутеллом. Наверное, отличное чтение в постели для страдающих бессонницей. И все остальное — в том же роде. Возможно, мистера Гилберта подобная литература заинтересует, но ей, Джулиане, было ужасно тоскливо смотреть на эти тома.
В конце концов она сняла с полки потрепанный фолиант в переплете из телячьей кожи. Некогда он был довольно красивым — остались даже следы позолоты на корешке, а также фрагменты орнамента и герба на передней обложке. Однако петли растрескались, а кожа была сильно исцарапанной.
Осторожно приподняв отошедшую переднюю обложку, Джулиана обнаружила собрание рукописей. Немного помедлив, она отнесла фолиант наверх, чтобы как следует изучить его после ужина. Оказалось, что содержание тома было скорее усыпляющим, чем интересным, и она заснула.
Проснулась же Джулиана от удивительного сна, в котором она, обнаженная, стояла на коленях перед мужчиной, почти полностью одетым. Причем этот мужчина… Это был маркиз Чейз. Она старалась не думать о том, что именно делала в этом своем сне, однако не думать не получалось. О Боже, такое она не могла даже вообразить до того, как не ознакомилась с иллюстрациями той шокирующей книги. Казалось бы, этот постыдный акт должен был привести ее в ужас, однако она, как ни странно, нашла его необычайно возбуждающим.
