Читаем без скачивания Монохром - Сергей Палий

Эх, братец, вокруг да около ходишь, а суть умалчиваешь. Все еще надеешься заговорить зубы сталкеру Минору. Зря.

– Так и будем вилять? – прищурился я. – Все их боевые подвиги – пыль. Главная фишка – в другом. Не так ли?

– В другом, только ты не ори, – прошептал Фоллен, придвигаясь ближе и обдавая меня вонючим дымом. – Раньше тварям не удавалось отойти от Зоны дальше, чем на десяток километров, – подпитка аномальной энергией ослабевала, и гады превращались в лужи студня. А эти чуть ли не до Киева марш-бросок устроили. Чуешь разницу? – Значит, они все-таки не упыри, – проговорил я.

– Упыри, Минор, упыри. Анализ ДНК я перво-наперво сделал: мутаген и аномальные связи в клетках присутствуют. Нервная система похожа на нашу, скелет тоже, а вот соединительная и мышечная ткани серьезно изменены. На химические раздражители реакция слабая, даже концентрированные кислоты не сразу берут их шкуру, к облучению практически не восприимчивы, ярко выражены диэлектрические свойства эпидермиса. Живучие, как комбайны. Вовке Бритому еще повезло: он этой сволочи сосудисто-нервный пучок зацепил.

– Хм, что же получается? – Я тупо уставился на Фоллена, не желая верить догадке, которая промелькнула в мозгу. – Бестии научились жить вне Периметра? Да ну, брось! Не верю. – Бестии не научились. А эти, выходит, могут.

– Но в таком случае… – Я помолчал, переваривая информацию. – Если пятеро до Вышгорода пешком дотопали, то десять могут Харьков голыми руками развалить, что ли? Не утрируй. Против армейских отрядов им, конечно, не выстоять. Силь та перець в ином. Такие экземпляры – настоящая находка для разведки и спецпод разделений. Только представь, на что способна боевая единица с выносливостью и реакцией, превышающей человеческую в несколько раз, оснащенная бронированным кожным покровом и обладающая отличными навыками диверсионной работы. Да за таких любая серьезная корпорация целые капиталы готова будет сливать.

Пришла моя очередь закусить губу. Кажется, не просто запахло жареным, а дохнуло паленым, и дохнуло, прямо скажем, сурово. За универсальными солдатиками через несколько дней такая охота начнется, что вся Зона взвоет. Военные здесь ни одного слепого пса не пропустят, шерстить будут каждый километр, особенно не разбирая, где свои, где чужие.

– Вижу, что проникся ситуацией, – удовлетворенно кивнул Фоллен. – Теперь понимаешь, отчего я ломаюсь, как девственница перед однокашником?

– И какой у тебя план, светлая головушка? – вопросом ответил я. – С вояками тягаться кишка тонка – надеюсь, хотя бы это ты осознаешь? Или решил тут посидеть, подождать, пока командование забудет, что у них из-под носа увели уникальную тварюгу?

– Не ерничай, чешка, – серьезно сказал хозяин «№ 92». – Моим ребяткам нужно еще часок выгадать, чтобы успели кое-какие опыты закончить, и можно отдавать эту бестию к чертовой матери. Я улыбнулся. -За час от твоей шараги руины останутся.

– Это мы еще посмотрим. – Фоллен втоптал папиросу в пол и сверкнул глазками. – А за то, что яйца мне почесал, спасибо не скажу. Опять ты мне должен, Минор.

– Хабаром отдам, если суждено будет, – подмигнул я. – Зла не держи.

В кухоньке что-то неуловимо изменилось. Дунул сквознячок. Возникла резь в глазах, в глотке запершило, запахло кислятиной. Я решительно двинулся к выходу и потянул за собой закашлявшегося Фоллена. Уже на пороге краем глаза отметил, что дым выползает из вентиляционного раструба, а не втягивается в него.

– Слезогонку пустили! – крикнул я, нахлобучив шлем и нацепив дыхательную маску. – Сейчас начнут прессовать!

Из-за баррикады донесся громкий хлопок, один из мешков прямо по центру кладки лопнул – ткань разошлась по шву, и песок ссыпался на пол маленьким барханом. В образовавшуюся брешь влетела граната и, цокнув меаду ног Юры Погуляя, замерла возле барной стойки. А ребятки церемониться с нами не намерены…

– Шухе-е-ер! – заорал Погуляй, щучкой ныряя в проход к бочкам.

Все, кто в этот момент находился в зале, бросились врассыпную. А Ерофей из своего укрытия открыл огонь по дыре в баррикаде, рискуя не только окончательно размолотить укрепление, но и зацепить своих. Оглушительная автоматная увертюра к предстоящему взрыву загрохотала на весь бар. Счет пошел не на секунды, а на их доли.

Рефлексы все сделали сами: я и сообразить толком не успел, как уже кувырком откатился в проход, ведущий к раздевалке, и распластался за углом. Рядом плюхнулась увесистая туша Дроя. Прыгни веснушчатый сталкер метром левее – и приземлились бы полтора центнера упакованного в железо мяса аккурат на меня. Что ж, по крайней мере повезло не стать плоским. Бррах! Шарахнуло знатно.

Несмотря на то, что организм был готов к бадабу-му – взрыв заставил меня зажмуриться и еще сильнее вжаться в бетонные плиты, хотя казалось, что дальше уже некуда. Чудовищная в замкнутом пространстве ударная волна вынесла части стойки, размолов в стеклянное крошево бутылки и стаканы. Деревянные полки сложились, как карточный домик, и ссыпались вниз. Дверь сорвало с петель. Она тяжелой плитой накрыла нас с Дроем, но броники спасли позвоночники от переломов. Все лампочки, кроме одной, лопнули, зал мгновенно погрузился в полумрак. Воздух помутнел от взметнувшейся гари.

Когда звон в ушах немного стих, я расслышал, что автомат фолленовского вышибалы продолжает захлебываться свинцовым кашлем. Настырный все-таки парень этот Ерофей.

Инстинктивно щурясь от летевшей в маску пыли, я осторожно поднял голову и вгляделся в силуэты, мелькающие возле снесенной баррикады. Из-за скудного освещения казалось, будто там снуют призраки, а не люди. Мне потребовалась целая секунда, чтобы опознать в этих тенях Госта, Зеленого и Лёвку.

Трое сталкеров сориентировались первыми. Они приняли единственно верное решение в сложившейся ситуации: угомонили наконец Ерофея и подобрались вплотную к поврежденному укреплению, чтобы неожиданно встретить противника огнем на лестничном пролете. Если солдаты сумеют оттеснить нас в глубь норы, бой будет тактически проигран.

Упакованный в славную броню «Булат» Гост выступил вперед и, не целясь, саданул из «Потрошителя» несколько раз подряд. Судя по донесшемуся из темноты воплю – небезуспешно. Зеленый тут же поддержал его огнем из СВУ, а Лёвка упер в костлявое плечо приклад «Грома» и плотно дожал лестничный проем короткими очередями.

Дрой вскинул голову, стряхнул со стекла шлема мусор. Вгляделся сквозь муть в сумрак зала. Обернулся: – Подсобим?

– Пара стволов лишними не будут, – сказал я и проворно пополз к лестнице, раздвигая обломки мебели. Высвечивая фонариками захламленные ступени и поливая их свинцом, сталкеры продолжали удерживать оборонительную позицию. Натиск военных не ослабевал. Правда, швырять гранаты они больше не решались – видно, боялись обрушения перекрытий, – но серьезно огрызались из автоматов. К нам подскочил Чижик и осведомился: – Из «Бульдога» вжарить?

– Я те вжарю, – заворчал Дрой, вщелкивая патроны. – Вали в тыл, фуражиром будешь… И бухло готовь! Или за победу вместе выпьем, или помянешь грамотно, если выживешь.

Чижик обиженно надвинул шлем на лоб, но пререкаться не стал. Попасть под горячую руку и словить зуботычину бармену явно не улыбалось. Он опустил плечи и шагнул в сторону, уступая дорогу габаритному Ерофею. В руках вышибала держал «Отбойник» – оружие редкое и зверски убойное в ближнем бою. Гладкоствольный дробовик на револьверной схеме изредка пользовали «долговцы» и военста-лы для зачистки закрытых помещений от мутантов. Я и не знал, что в арсенале Фоллена есть такая хреновина.

Выстрелы стихли. Ерофей, придерживая «Отбойник» под здоровенный круглый магазин, отодвинул длинным стволом Лёвку. Крякнув, перехватил оружие за переднюю рукоятку, прицелился в проход. Мы расступились, готовые в случае необходимости прикрыть эту ходячую пушку.

Ерофей сипло втянул через фильтры в легкие побольше воздуха и громогласно провозгласил:

– Ну шо, говнопедерасты ссаные, мундиры не жмут? Или у вас корсеты под кителями, шоб сиськи не висели? Пока вы друг другу попки ершили, пузаны волосатые, я ваших сестричек и маток трошки… Далее тирада переросла в столь чудовищные оскорбления в адрес военных, что даже стреляные сталкеры с удивлением повернули головы к вышибале, а эстет Гост вскинул чернявые брови, да так и оставил их в приподнятом положении.

После того как Ерофей закончил, во всем баре повисла жуткая тишина. Стало слышно, как мерзко потрескивает под чьим-то берцем стекляшка. Пыль почти осела, и воздух словно бы замер вместе со всеми бродягами в ожидании реакции обалдевших солдат.

– Теперь нам точно крышка, – нарушил молчание Погуляй, улыбаясь под маской во всю рожу. – Даже не знаю, возможно ли придумать более виртуозную провокацию, чем та, которую я только что имел честь слышать. Потрясающе, Ерофей. Гениально.