дома с тобой объяснится и всё расскажет. Я дал ему время до вторника. Вот я старый дурак! Значит, он тебе всё сам рассказал? — уточняет папа. Я качаю головой и всхлипываю.
— Нет. Представляешь, он отдыхает со своей второй семьёй в том же отеле, в который заселилась я. Я, когда увидела его с дочкой, думала, умру на месте, — слёзы вновь градом текут по моим щекам, и я всё никак не могу успокоиться.
— Малышка, не плачь, пожалуйста, — просит меня мама. — Сема, мы не должны этого так оставить.
Она поджимает губы и смотрит с мольбой во взгляде на своего мужа.
— Ведь он втерся к нам в доверие. Столько лет водил за нос нашу дочь. Куда смотрел твой начальник безопасности? — возмущенно спрашивает она и бьет ладонью по столу.
— Со службой безопасности я разберусь! — заверяет нас отец, хмуря брови. — Обещаю, что все виновные будут наказаны.
Мне действительно было плохо, и только сейчас, когда рассказала всё родителям, понимаю, насколько мне противно будет находиться с моим мужем не то что в одной квартире, даже в одном городе. Я никогда не смогу ему простить предательство. Мне даже кажется, что ему мое прощение и не нужно.
— Папа, у меня к тебе будет одна просьба, — немного успокоившись, я решительно смотрю на экран. — Понимаю, о таком говорить по видеосвязи не стоит, но я все же попрошу…
— Любочка, для тебя что угодно. Только не плачь больше из-за этого козла, — заверяет меня он.
— Папочка, я знаю, что попрошу о невозможном, но… — я вглядываюсь в такие родные глаза отца и продолжаю: — Забери у него все, пожалуйста. Все, что утаил от тебя и меня. Я знаю, что ты можешь. И еще… выгони его из нашего города. Я не хочу его видеть в своей квартире, дышать с предателем одним воздухом. Пусть живет со своей семьей в их городе.
Глава 7
— Дочь, я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, — отвечает мне папа. — Но многого от меня не жди, я ни царь и Бог.
— Спасибо папочка. Мне стало намного лучше. Ты главное — не переживай за меня, всё будет хорошо, — искренне улыбнулась я, надеясь, что отец немного выдохнув, перестанет так нервничать. Ведь всё самое паршивое уже позади.
— С тобой точно все в порядке? — уточнила мама.
Она тоже очень за меня переживает. Всегда готова кинуться на мою защиту.
— Конечно, мамочка. Мне значительно легче. Не переживайте. У меня важная встреча и завтра — послезавтра подписание контракта. Так что, мне некогда будет заниматься самоедством, — заверила я родителей. — И ещё, пап, мне все-таки будут нужны твои юристы, чтобы правильно оформить документы на развод, — обратилась я к отцу.
— Люба об этом даже можешь не переживать. Развод сделаем в ближайшие дни. И этого голодранца оставим с тем же, с чем он пришёл в нашу семью, — со злостью ответил папа.
— Спасибо вам за поддержку, родные мои, — поблагодарила я их и попрощавшись, отключилась.
Разговор с родителями меня немного успокоил. Я посмотрела на всю ситуацию под другим углом. Смысла лежать и реветь белугой я не видела. Ведь уже все произошло и ничего не исправишь. Наверное, будет кощунством так говорить, но рада, что у нас с Артёмом нет детей. Не знаю, как поступила бы, если бы у нас был ребёнок. Да, скорее всего, тоже бы выгнала, подав на развод. А то, что я не пущу его на порог, знала точно.
Легла на кровать, чтобы немного отдохнуть и не заметила, как провалилась в сон.
Жаркие поцелуи осыпают мое лицо. Я плавлюсь от напора мужчины, нависающего надо мной. Его каждое касание словно разряд электрической молнии.
Его горячее дыхание смешивается с моим когда начинает меня целовать. Властно, дико, словно только он имеет право на меня. Его язык проникает он в мой рот и начинается безумство.
Его руки на моем теле двигаются плавно, он сжимает мои груди, пощипывая соски. Выгибаюсь навстречу. Мне мало, я хочу слиться воедино с этим невероятным мужчиной.
Его рука пробирается ниже, между наших тел, надавливает на клитор. Я вскрикиваю. Мужчина ухмыляется мне в губы и продолжает его растирать сквозь ткань трусиков. Чувствую, что уже совсем мокрая, там, внизу. Хочу, чтобы он не останавливался и закончил начатое.
Он доводит меня до исступления. Я горю в его руках. Мне не хватает воздуха. Мечусь под шикарным телом и шепотом молю, чтобы не останавливался. Отодвигает мешающую ткань и продолжая меня целовать, проникает сразу двумя пальцами во влагалище, при этом все сильнее размазывая мои соки по промежности. Я вскрикиваю и бьюсь в его руках. Кричу на вершине оргазма.
— Андрей, — хрипло вскрикиваю и сажусь на постели.
Меня все еще потряхивает от такого невероятно реалистичного сна. Трусики хоть выживай. Внизу все пульсирует и требует продолжения. Мне мало одного оргазма.
Я краснею от осознания того, что я только что во сне была с Черновым. Прикладываю холодные руки к пылающим щеками и стону, падая на подушку. Дожилась. Хочу мужчину, которого знаю всего ничего. И как мне теперь смотреть ему в глаза? Я же со стыда сгорю.
Посмотрев на телефоне сколько времени, пошла в душ. Мне срочно нужно остудиться и привести себя в порядок перед морской прогулкой.
Долго думала надевать ли купальник. Решила, что его не будет видно под одним из новых нарядов. Надев легкое синее платье до колен и в тон босоножки, вышла из номера.
Носов стоял в фойе и разговаривал по телефону. Судя по угрюмому лицу, он давал указания оставшемуся за него Коненкову.
Увидев меня, мужчина быстро попрощался и расплылся в улыбке.
— Любовь Семеновна, прекрасно выглядите, — сделав комплимент, он подставил локоть и повел меня к причалу.
Белоснежная яхта «Соната» была самой большой на пристани. Не заметить ее невозможно. Еще задолго до подхода к яхте, я видела Андрея и Михаила. Они о чем-то спорили. Мужчина что-то высказывал Чернову бурно жестикулируя. Как только они нас заметили, Михаил ушел с палубы, оставив нашего потенциального партнера одного.
— Добрый вечер, — поздоровался Андрей, как только мы ступили на палубу. Пожал руку Носову и, оглядев меня с ног до головы, произнес хрипловатым голосом, от которого у меня побежали мурашки по телу: — Прекрасно выглядите, Люба.
— Вот о вас такого не могу сказать, — внимательно посмотрела я на Чернова. — Что случилось, Андрей?
— Споткнулся, — расплылся он в улыбке. — Переживаете?
— У вас ссадина на скуле, — прошептала я севшим голосом. — Нельзя так
