ты и забыл, Ройдар, но в молодости я могла обходить целые королевства, скрывая свою истинную природу. Я носила плащи и сапоги, переплывала реки и спала под звёздами, когда ещё искала способ отомстить людям за наше падение. — Она вздохнула, и голос её стал тише, словно воспоминания отбрасывали тень на её душу. — Я могу быть практичной, когда это нужно.
Ройдар внимательно посмотрел на неё, его усмешка постепенно сменилась серьёзным выражением. Он понял, что за внешней хрупкостью его сестра скрывает куда больше, чем он привык думать. И, возможно, именно её решимость и гордость станут тем, что поможет им на их опасном пути.
— Ладно, Галвиэль, — проговорил он мягче. — Если ты так говоришь, то я тебе верю. Но всё же надеюсь, что у тебя есть что-то подходящее для этого путешествия, и что ты готова к тому, что нас ждёт.
Галвиэль кивнула, и на её лице мелькнуло едва заметное чувство признательности, которое она тут же скрыла за привычной холодной улыбкой.
Оставив Ройдара в саду, Галвиэль направилась к своей гардеробной. Шаги её были твёрдыми, но в глубине души ещё колыхались сомнения. Войдя в просторное помещение, окружённое зеркалами, она на мгновение остановилась перед своим отражением, будто пытаясь заглянуть в себя глубже, чем позволяли её глаза. Ей казалось, что она видит в этом зеркале не только свою внешность, но и всю тяжесть столетий, которые прожила — все потери, всю ненависть и надежду, что накопились в её душе.
Сегодня её образ был совершенно иным. Белая рубашка, плотно облегающая её стройную фигуру, и лосины из мягкой, но прочной кожи подчёркивали её грациозность. Высокие сапоги до колена, украшенные вышитыми узорами, были созданы для долгих путешествий, а лёгкий плащ тёмного зелёного цвета ниспадал с её плеч, готовый защищать и от утренней росы, и от вечерней прохлады. Галвиэль критически осмотрела себя, приподнимая подбородок.
— Достаточно хорошо для путешествия летом, — пробормотала она, пытаясь придать своему голосу уверенность, но тень сомнения всё же мелькнула в её глазах.
Она знала, что этот путь будет не просто очередным странствием — он станет настоящим испытанием, принцесса догадывалась, что мир сильно изменился. Она подошла к одному из дальних шкафов, где в деревянной коробке покоился её самый ценный предмет — меч, который она назвала Звёздным Кристаллом.
Этот длинный клинок был выкован из редчайшего кристаллического металла, его лезвие переливалось нежным голубым светом, словно в металле было заперто само небо. Рукоять украшали эльфийские узоры, заплетённые в древние символы защиты и силы, а эфес был инкрустирован самоцветами, что сверкали в полутьме, как звезды в безлунную ночь. Она осторожно взяла меч в руки, почувствовав его привычный холодный вес, и воспоминания хлынули потоком.
В её голове всплыл образ королевы Селестриэль, её матери. Она была прекрасной, как весенний рассвет, волосы её струились, как золотые реки, а голос звучал мягче, чем песни ручья. Галвиэль вспомнила тот день, когда мама вручила ей этот меч — тогда она ещё была подростком, полной мечтаний о великих подвигах и о будущих сражениях за империю. В тот день королева Селестриэль сказала ей:
— Этот меч будет твоим путеводителем в самых трудных временах, Галвиэль. Он будет светить тебе в темноте, как светили звёзды над нашей Родиной.
Галвиэль с трудом удержала слёзы. Мама была убита в дуэли Волейном, братом того самого Ерласа, что поднял восстание. В тот момент её жизнь изменилась навсегда, и она поклялась никогда не забывать того, что у неё отняли. Несправедливость и жестокость людей и их союзников запечатлелись в её сердце, как шрамы, которые не могла исцелить даже магия времени.
Она провела ладонью по лезвию меча, почувствовав его холодную поверхность, и, утирая глаза, присела на табуретку, чтобы перевести дыхание. Меч был с ней почти всю её долгую жизнь, и за эти годы стал её спутником, её другом в одиночестве, её напоминанием о той, кто подарила ей жизнь.
Затем её мысли медленно вернулись к её семье, к детям Селестриэль. Эльфийская женщина могла родить только трижды за свою жизнь. Такой была природа эльфов, вероятно, чтобы удерживать их численность в разумных пределах. Иначе бы они заполонили весь Северный Альдор, заполонили бы мир сотнями тысяч, а может быть, даже миллионами эльфов. Она, Ройдар, близнецы — это дети Селестриэль. Но вот Эрдогаст… Его существование всегда оставалось загадкой. Кем была его мать? Почему Бессмертный Король так тщательно скрывал её? Может быть, детей было больше, но её семья так никогда не узнала об их судьбе? Эти мысли тревожили Галвиэль, оставляя на языке горький привкус.
Она вздохнула, пальцы крепче сжали рукоять Звёздного Кристалла. Эти вопросы оставались без ответов уже слишком долго, и каждый раз, когда она пыталась найти истину, она лишь натыкалась на новые загадки.
И всё же, размышляя об их семье, Галвиэль не могла не вспомнить об истоках всего. О том, как они оказались в этом мире, в Северном Альдоре. Почти полторы тысячи лет назад Бессмертный Король и кучка других эльфов, включая Малефию, пришли сюда из иного мира — того, что они называли Родиной. Там, на Родине, случился магический катаклизм, и эльфы были вынуждены бежать, спасая жизнь и унося с собой обрывки своей цивилизации и магии.
Они пришли в этот мир, который был тогда диким и отсталым. В Северном Альдоре царили хаос и первобытные страхи. Но эльфы принесли с собой культуру, искусство, магию, изменили эти земли, обогатив их знаниями и традициями. Они построили города, в которых люди впервые увидели свет, и обучили их ремёслам, наукам и магии. Но вместо благодарности получили предательство.
— Ну, ничего, — тихо прошептала Галвиэль, её голос прозвучал как эхо в пустой комнате. — Я уверена, что люди и предатели однажды заплатят за то, что сделали. Месть — это всё, что у меня осталось. И я не позволю им забыть, кто мы такие.
Она встала с табуретки, поправив плащ и застегнув пояс с ножнами, куда аккуратно вложила Звёздный Кристалл. Её взгляд стал твёрдым, а в груди разгорелся новый огонь решимости. Возможно, она не знала всех ответов, возможно, её прошлое было полно тайн, но одно она знала точно: её путь ещё не закончен. И даже если этот путь приведёт её к тем, кого она ненавидит всем сердцем, даже если ей придётся столкнуться с тенью её собственного страха — она будет готова.
Галвиэль сделала глубокий вдох, словно поглощая из этого момента силу, и покинула гардеробную, оставляя за собой лишь слабый аромат лаванды
