от энтузиазма, которым она пылает. Еще пять минут назад мне было абсолютно наплевать на то, сколько составляет рента квартиры Джонсов: хоть сто шестьдесят пять, хоть сто пятьдесят шесть, хоть вообще тысяча пятьдесят шесть в год. Но теперь я запальчиво утверждаю, что правильная сумма – сто пятьдесят шесть. Вокруг единственного числа я создал целое сообщество, пропагандирующее истину об аренде квартиры Джонсов, и моя жена поступила точно так же. На наше красноречие, дар убеждения, жесткий контроль над темпераментом мы оба тратим огромное количество лошадиных сил, столь нам необходимых. И каков же итоговый результат? Нулевой.
Однако, если бы кто-то из нас понимал элементарные принципы человеческого инженерного устройства, то сказал бы (про себя): «Истина несокрушима. Истина проявит себя. Истина никогда не торопится. Если она не выявится сегодня, она обязательно сделает это завтра или в следующем году. Она может о себе позаботиться. В конце концов моя жена (или мой муж) выяснят вселенскую правду, касающуюся арендной платы за квартиру Джонсов. Я уже обладаю знанием по этому поводу, а когда об узнает и она (он), настанет момент моего триумфа. Она (он) не станет признавать его открыто, но он от этого не станет менее настоящим. И моя репутация как человека, приверженного точности и сдержанности, будет подтверждена. И для меня, если вдруг я ошибаюсь, что маловероятно, будет гораздо лучше не упорствовать сегодня. К тому же никто не назначал меня единственным хранителем великой правды об арендной плате за новую квартиру Джонсов. Меня произвели на свет не для того чтобы ее хранить, меня ждут более важные дела». Если бы кто-то из нас подумал таким образом, мы могли бы избежать совершенно ненужного конфликта и сохранили энергию. Наше amour-propre[1] не оказалось бы под угрозой, священное дело истины нисколько бы не пострадало, а арендная плата Джонсов в любом случае осталась бы той, которую назначил им владелец квартиры.
Зацикливаясь на установлении истины, мы не только перегружаем собственную машину, но и чересчур много внимания уделяем состоянию чужих. Мне не хватит крепких слов и всего сарказма в мире, чтобы в достаточной степени высмеять эту нелепую привычку. Ее можно обнаружить практически в любом доме и офисе. Главные наши усилия по переделке механизма мы направляем на работу с чужими машинами. Это всегда опасно и, как правило, абсолютно бесполезно. Учитывая сложности, с которыми мы сталкиваемся в собственном мозгу, где наши усилия, по крайней мере, точно воспринимаются как благие намерения и где мы имеем хоть какое-то представление об устройстве машины, наша отвага в попытках разобраться в тонком устройстве чужого мозга просто поразительна. Над нами довлеет проклятие миссионерского духа. Нам просто необходимо отправиться в Китай, в мозг нашего брата, где мы объясним, что на этой языческой земле все устроено неправильно, и рискнуть нарваться на негативное отношение в попытках все наладить. У нас имеется собственный мозг и собственное тело, в рамках которых мы можем в полной мере проявить нашу индивидуальность, но нам этого недостаточно. Обязательно нужно распространить нашу индивидуальность дальше, словно мы мировая держава, одержимая идеей «бремени белого человека»[2].
Один из главных секретов эффективной повседневной жизни заключается в том, чтобы оставить в покое людей, с которыми вы находитесь в постоянном взаимодействии, и гораздо больше внимания уделять самим себе. Если человек, с которым вас постоянно сталкивает жизнь, основывает свое существование на принципах, которые вы считаете ложными, и вы чувствуете, что они приведут к плачевным результатам, самое главное правило в вашем случае – держать рот на замке. Если же вы настолько тщеславны, что не в состоянии держать свое мнение при себе, то высказывайте его с особой осторожностью и той вежливостью, с которой вы бы обратились к незнакомцу. Близкое знакомство вовсе не повод для грубости, пусть многие из нас так и не считают. Вы не находитесь в ответе за вселенную, вы находитесь в ответе исключительно за себя самого. Вы не можете надеяться на то, что исправите ход вселенной в свободное время, а если попробуете, то, скорее всего, только наведете хаос в том уголке вселенной, до которой дотянетесь, окончательно забыв про самого себя. В каждой семье обычно есть человек, чей постоянный неуместный интерес к другим машинам ведет к серьезным сложностям внутри его собственной. Критикуйте меньше даже за закрытыми дверями. И никого не обвиняйте. Примите свое окружение и адаптируйтесь к нему в тишине, вместо того чтобы с шумом пытаться подстроить окружение под вас. Вот истинная мудрость. Вы не имеете права преступать границ своей индивидуальности. Преступая их, вы становитесь виновным в наглом вторжении. Это совершенно очевидно. Но одно из главных занятий в повседневности все еще состоит в разгуливании по чужим частным лужайкам. То, о чем я говорю, относится даже к взаимоотношениям между родителями и детьми.
И хотя я сейчас преувеличиваю, я делаю это намеренно, чтобы уравновесить преувеличение в другую сторону.
Все индивидуальности, кроме индивидуальности самого человека, представляют собой его окружение. Эволюционный процесс двигается вперед, и они являются его частью. Относитесь к ним как к чему-то неизбежному. Их неизбежность вовсе не значит, что они неизменны, однако изменения в них не ваша забота, а их собственная. Ваша забота – использовать их такими, какие они есть, без самодовольства, упреков и жалоб, для того чтобы гладко двигаться к достижению своих целей. Здесь нет намерения избавить их от ответственности, лишив свободы воли, при этом возлагая ответственность на вас как на свободно действующего индивидуума. Ваше окружение должно восприниматься как неизбежность, потому что они и есть неизбежность. Однако каждый из них несет собственную ответственность, просто она не ваша. Тут появляется исторический вопрос: обладаем ли мы свободой воли, или мы всего лишь марионетки предопределенности? Вопрос этот одновременно захватывающий и бессмысленный. Он никогда не был и никогда не будет решен. Теория предопределенности не может быть опровергнута аргументами. Но внутри себя каждый человек, в том числе ярый приверженец этой теории, опровергает ее ежедневно и ежечасно. С другой стороны, теория свободной воли может быть опровергнута рационализацией. Что ж, тем хуже для рационализации! Если мы будем считать себя свободно действующими индивидуумами, а окружающих марионетками предопределенности, мы сможем прийти к рабочему компромиссу, из которого извлечем максимум пользы. Философский опыт многих веков если и научил нас чему-то, то именно этому. И человек, действующий подобным образом в самых обыкновенных, банальных взаимодействиях и коллизиях сложного эксперимента, который мы называем повседневной жизнью, очень быстро убедится в его практической пользе.
